Если твое тело полностью парализовано, то государство отправит тебя жить и работать в виртуальной реальности. Это будет игра в которой нет инвентаря, навыков и умений - только 10 характеристик и достижения.
Внимание! В данном повествовании Вам могут встретиться сцены насилия. Некоторые персонажи могут нецензурно выражаться и вести себя неподобающе.
Повествование будет правиться, и грамматические ошибки по возможности будут исправляться.
Перед погружением:
Все помнят ныне покойного знаменитого ученого автора теории черных дыр Стивена Хокинга, но обо мне никто не вспомнит, хотя кое-что общее у нас все, же есть - это схожая болезнь. Между моим рождением и смертью всемирно известного популяризатора науки прошло без малого 20 лет, но паралитиком быть за это время не стало легче, тем более нищим, никому не нужным паралитиком. Я прикован к постели в социальном приюте для "особых детей". Все свои 18 лет я провел в нем и кроме него больше ничего в этой жизни не видел.
Небольшая, но зато отдельная комнатка с никогда не выключающимся телевизором - моим окном, сквозь которое я как мог, изучал жизнь. Занятия, на которых я присутствую в качестве кособоко сидящего в кресле каталке, немого слушателя. Нечастые прогулки по, обнесенному высоким глухим забором, дворику с парой деревьев, песочницей и небольшим газоном. Иногда приезжает на своем креслице, вечно грустная девочка Шурочка лет 12 с томиком Сергея Есенина в руках и читает их вслух. Мои дни наполнены только таким образом, хоть иногда и имелись некоторые отклонения от постоянного графика.
Вниманием персонала я не сильно обласкан, но и не обделен совсем, ведь недаром санитарки и нянечки говорят, что я единственный воспитанник от которого и на которого за все мое время пребывания здесь, не поступало, ни единой жалобы. Некоторые говорят - это откровенно шутя, другие с немалой долей иронии, третьи, роняя печальные слезы. Да, некоторые действительно плачут, не все еще огрубели и стали не восприимчивы к людскому горю.
Никогда не жалел и не шутил надо мной только местный жирный кот Васька. Он иногда проникает ко мне через открытую форточку или неприкрытую дверь, чтобы по собственной инициативе сторожить мои апартаменты от вездесущих здоровенных крыс. Этот черно-белый ветеран дворовых баталий, истреблял хвостатых бестий с маниакальным упорством и частенько грел мои, ничего не чувствующие ноги, не забывая при этом пускать в них когти и оставлять нешуточные царапины. Правда, сейчас его не было. Кота выгнали веником, ожидая какого-то важного гостя, что, со слов персонала, непременно был должен посетить меня и провести бесконечно серьезный и бесконечно судьбоносный разговор. Никто не говорил, зачем конкретно придет гость, делая из этого какую-то несусветную тайну, но наверняка будет предлагать выбрать одну из богаделен для взрослых. Они думают, мне есть разница, где загнуться. Лучше бы сделали нечто, вроде золотого укола наркоманов и не мучили, все равно ухаживать нормально не будут - слишком мало у государства средств на таких, как я.
После таких слов можно подумать, что я склонен к суициду, но это не так. Я люблю жизнь, несмотря на то, что она меня так приложила. Солнышко в окно светит и мне хорошо, Васька мурчит, словно маленький дизельный двигатель и мне снова хорошо, да даже дышать и то хорошо. Просто между мучительной смертью, растянутой на месяцы или даже в редких случаях годы и смертью, быстрой я однозначно выбираю вторую.
Прерывая мои размышленья и вынужденное одиночество, из-за фанерной двери из необычно тихого в этот день коридора, донеслись три голоса. Что-то сбивчиво объясняла Елена Петровна, наш директор. Ей вторила Галина Ивановна, ее заместитель по воспитательной работе и учебной части. Третий, совсем мало говоривший мужской голос, был мне не знаком. Я лежал и слушал, как приближаются голоса, но разобрать о чем они говорят, не мог, как не напрягал слух.
Наконец, дверь, в мою комнату тихо скрипнув, открылась, но голоса смолкли, не давая мне вникнуть в смысл беседы пришедших товарищей.
- "Андрюшенька, к тебе пришел Игорь Геннадьевич. Он из компании "Виртуальная жизнь", - в поле моего зрения появилось как никогда добродушное лицо директрисы.
Наша директриса женщина видная, несмотря на почтенный возраст. Ей за 50, но она как клон вечно молодой Аллы Пугачевой, только красивее. У нее довольно приятное округлое лицо, с умело спрятанными макияжем, морщинками вокруг глаз, ярко накрашенные пухлые губки, аккуратно очерченный ровный нос и крашеные светлые волосы. Она всегда носила строгие деловые костюмы, выгодно подчеркивающие стройность спортивного тела и одуряюще пахла дорогим парфюмом.
Директрису небрежно отстранил благообразный мужчина, в деловом костюме тройке и пестром, наверное, стильном, галстуке. У этого человека было узкое лицо со щеточкой усов аля Адольф и узкие, строго поджатые в нитку бледные губы.
