Лицо врага, как оно выглядит, когда посылаемая им смерть идёт впереди обгоняя его армии на многие сотни километров? Теперь уже нельзя сойтись в рукопашной, даже умереть красиво не выйдет ибо всё, что останется от проигравшего — горстка серого невесомого праха. Но по воле Судьбы, умерли не все: двое частных охранников, водитель-дальнобойщик и группа поклонников страйкбола оказались немногими, кому повезло заглянуть в глаза тех, кто равнодушно сеет смерть на их родной земле. Про них не напишут газеты, их не покажут по телевизору и почётные похороны на орудийном лафете тоже не грозят. Всё чего они хотят, это поквитаться и может быть перед смертью всё же взглянуть в лицо главного противника.Это второй роман из цикла «Агрессия: хроники Третьей мировой войны». Рассказ о событиях из жизни Антона Ропши Варламова и его товарищей продолжается.
«…Война точно бой гладиаторов в цирке,
Кровь смочит песок и теперь, как тогда.
Кого тянет в сети кровавый и прыткий?
Чья гибель коварством и злобой горда?..»
Мишель Де Нотрдам (Нострадамус).
… Лицо Кори осунулось, под глазами залегли тёмные тени от недосыпания, маленький Адам не давал ей покоя, что поделаешь — когда режутся зубки матери покоя не видать. Связь была отличной, картинка на маленьком мониторе ноутбука не дрожала и я жадно впитывал каждую чёрточку лица жены в котором всё казалось ещё прекрасней, чем в тот день восемь лет назад, когда мы познакомились на свадьбе её младшего брата Майкла. Чёрт возьми, прорва времени пронеслась как один день, а словно вчера было. Она за что-то отчитывала распорядителя — юркого манерного паренька в дорогом синем костюме-тройке, лаковых туфлях, с деланным французским акцентом. Волосы распорядителя были чем-то смазаны и размётаны по маленькой голове, словно там взорвалась петарда. Кори резко отчитывала этого мужчинку, стиснув в руке программку с номерами столов, она даже раз или два в раздражении притопнула ногой. В памяти остались белые с открытым носком туфли на высоченной «шпильке» на её загорелых стройных ногах и кремово-белое платье со скромным вырезом и открытыми плечами. Резко повернувшись спиной к человечку в блестящем костюме, она бормоча нечто сердитое пошла мне навстречу и сделав три шага, оступилась на ровном месте. Помню тепло её тела и дразнящий цветочный запах духов, когда Кори оказалась у меня в объятьях. Тогда мы с Майклом только-только вернулись из Басры, где налаживали контакты с местными сочувствующими Коалиции племенными вождями. Жара и пыль так резко контрастировали с дождливой погодой и минусовой температурой тут, в Анкоридже, что я даже слегка приболел….
— Оп! Держу вас, осторожней, мэм!
— Спасибо… Зак, верно? Майкл мне много про вас рассказывал. Вы вместе воевали с террористами, а ещё — вы его командир.
Её бархатистые, карие глаза на загорелом лице с чуть вздёрнутым носом и чуть приподнятыми, словно в удивлении бровями и глубокий грудной голос сразу же выбили меня из седла, так сказать. Отпустив девушку, я немного смущаясь только и мог что промямлить в ответ нечто глупое.
— Майк наверняка опять что-то приврал, мы всё время занимались разговорами с тамошними шейхами, я и стрелял-то только раз или два….
Лёгкая тень на секунду стёрла с лица девушки всё веселье, но она быстро взяла себя в руки и протянув мне узкую ладошку, с приязнью посмотрела прямо и открыто:
— Майкл всегда говорит о вас с уважением. Я долго упрашивала его познакомить меня со знаменитым Закари МакАдамсом — грозой этих ужасных иракских террористов. Пойдёмте, я покажу столик за которым мы будем сидеть вместе. Майкл и Рэйчел будут совсем рядом, ну не бойтесь, лейтенант, я не кусаюсь!..
Мы поженились через год, а ещё через полтора у нас родилась Сэнди, которая теперь так похожа на мать. И вот теперь Адам, сын. Это так непривычно, но каждый привет из дома наполняет меня неописуемой гордостью, если бы не служба… если бы не эта непонятная война. Придвинувшись к монитору, жена с тревогой ждёт, что я скажу. Оно и понятно: рождения сына я так и не увидел, нас сорвали по тревоге и с тех пор вот уже пять месяцев я безотрывно разъезжаю по России. Кори всегда с пониманием относилась к тому, что часто не знала, куда отправился её муж на этот раз. Но с рождением сына, она всё более болезненно переносит разлуку, в каждой её фраза, вне зависимости от содержания я слышу один и тот же подтекст: «когда ты вернёшься?». Даже после того, как четыре месяца назад, нам увеличили денежное содержание и бонусы составили вчетверо против того, что я получал в Ираке и чуть раньше в Афганистане — тревожится жена не перестала.
— Зак, папа зовёт нас к себе, предлагает мне пожить с ним и мамой до Рождества.
