У нее не было детей, не было мужа, наконец, не было семьи – никого, кто выразил бы ей свое негодование или поддержку. Был, правда, дом, но она считала его скорее убежищем, чем жилищем. В общем, у нее не было никакого общественного статуса.
Единственное в жизни счастье она обрела в объятиях Мэта Бернвуда. Со всеми недостатками и слабостями она все равно любила его.
Лотти еще раз перечитала письмо из тюремной камеры. Он просил ее об услуге. Но какой! Начни она помогать ему, под угрозой окажется ее собственная жизнь.
С другой стороны, принимая во внимание все обстоятельства своего печального существования, Лотти понимала, что терять ей абсолютно нечего.
– Они сбежали!
Эту сногсшибательную новость принес помощник шерифа, единственной обязанностью которого являлось указывать пришедшим в суд округа Проспер куда и как пройти, да и вообще служить на посылках.
В генетическом коде этого помощника бракованных генов, большинство из которых отвечало за умственную деятельность, содержалось более чем достаточно. С огромным трудом он сдавал необходимые экзамены, дабы получить свою должность, но наконец сдал и вот теперь с гордостью носил форму цвета хаки и значок высокого учреждения, которое он представлял. Тугой воротник, форменной рубашки был слишком велик для его тощей морщинистой шеи, служившей чем-то вроде постамента для крохотной головки с заостренной макушкой.
Его звали Ли Саймон Крук и он являлся двоюродным братом Билли Джо и знаменитых „двойняшек“.
Лютер Крук готовился нанести сокрушительный удар по бильярдному шару, когда Ли Саймон ворвался в заведение и выпалил сие известие. Он весь запыхался, поскольку пробежал целых два квартала, чтобы обнародовать данную знаменательную весть.
Разразившись градом ругательств, что пронзительный возглас Ли Саймона сорвал верный удар, чтобы отыграть только что проигранную десятку, Лютер повернулся на голос и сжал кулаки:
– Ли Саймон, маленький засранец! Да я тебя сейчас в отбивную превращу. Я только что упустил отличный шанс…
– Заткнись, Лютер, – скомандовал Генри, восседавший за стойкой. – Ты что-то напел, что, кажется, кто-то сбежал, Ли Саймон?
– Они сбежали. Прямо из тюрьмы.
Лютер сграбастал кузена за рукав форменной рубашки и развернул к себе лицом.
– И кто же слинял, дурья голова?
– Б-б-б-ернвуды…
– Что за туфту ты тут гонишь?
– Богом клянусь, – тут Ли Саймон начертил на своей форменной груди нечто, напоминающее букву „Х“. – Минут с десять назад все и узнал. Что там сейчас творится! Ну, пока суд да дело, я и рванул сюда.
Несмотря на то, что день был в разгаре, в бильярдном зале, как всегда, торчала небольшая группка завсегдатаев. Обычные бездельники, которые коротали время, потягивая пиво и поругивая почтовую службу, неизменно задерживавшую их пособия.
Генри, оглянувшись на присутствующих, поволок кузена в самый дальний угол, кивнув Лютеру присоединяться.
– Будешь продолжать? – спросил партнер Лютера по игре.
Лютер швырнул на сукно бильярдного стола проигранную десятку и присоединился к Генри. Теперь они вдвоем уставились на родственника, которого тюкали всю жизнь. Почтенные братцы превращали всякое семейное сборище в возможность вволю поиздеваться над хлипким отпрыском третьей жены брата их отца.
Их вечные шуточки и издевательства тем не менее не изменили всегдашней преданности Ли Саймона физически более сильным побегам семейного древа. Тот факт, что близняшки почти всегда находились не в ладах с законом, казалось, только добавлял уважения к ним со стороны помощника шерифа.
– Вы же сами говорили, чтобы я держал ухо востро, – начал он, ткнув большим пальцем в ту сторону, где находился городской суд. – Ну, этим я и занимался.
– Не знал, конечно, что такое может приключиться…
– Так что же все-таки случилось?
– Они слиняли. Мэт и его старик. Рванули прямо средь бела дня.
– Как? Охранника уложили, что ли?
– Я бы сказал, возбудили, – хохотнул Ли Саймон. Что?
– Не что, а кто. Мисс Лотти Линэм.
– Так… – произнесли двойняшки хором.
Эта самая Лотти вдруг ни с того, ни с сего зачастила в гости к Мэту. Стала носить ему чизбургеры и сливочные пирожные из кафе. Журналы там всякие, книжки и все такое прочее.
Он перегнулся через стол и продолжил интимным шепотом:
– Знаете, как она ходит? Да она вплывает в тюрягу, что твоя королева Шеба. Там все, как ее увидят, сразу за штаны хватаются. И охранники не исключение. Даже я. Черт возьми, мы, конечно, в форме, но под формой-то мы мужики, а?
– Да, у этой бабы сиськи, как фары у большого грузовика, – нетерпеливо произнес Лютер, – но давай ближе к делу, лады?
Ли Саймон отер рукавом слюнявый рот:
– Так вот, эта самая Лотти вплывает туда сегодня, словно принцесса какая, а на ней платье – как перчатка из лайки – ужас, до чего обтягивающее. И уж так старается, чтобы все на нее налюбовались вдосталь, включая старину Уайли Джонса.
Все больше увлекаясь, он подался всем корпусом к слушателям. В уголках рта снова закипела слюна.
