Несколько дней после этого собрания были как праздники. Но праздники на то и есть праздники, что они не продолжительны. После них наступают будни с их обычными заботами и уже веками установившимся укладом жизни. Первым сигналом наступления этих будней был случай появления на работе Царь Марфы Сидоровны в подвыпившем состоянии. Может, это осталось бы и незамеченным, если бы с ней не столкнулся Заневский. Не поверил он своим глазам. Да как же это могло быть? Всего несколько дней прошло после собрания и — на тебе. Спросил: «У кого брала спиртное?» — «В магазине», — ответила Царь. «Как в магазине?» — не мог поверить Заневский. «А так, Виктор Сильвестрович. Полина сказала, что Указ нельзя никому нарушать. Над сельсоветом есть и выше». Горячая была пора. Но делать нечего. Надо узнать, не путает ли чего Марфа Сидоровна. «С тобой, Марфа, — сказал Заневский, — разговор будет особый. Но это потом. Сейчас поеду узнать, в чем там дело». Приехал в магазин. И действительно. Все оказалось так, как было и раньше. Торговля вином и водкой шла так же бойко, как и до Указа. Разозлился не на шутку. «Ты что же это, каналья твоя душа, народ спаиваешь? Разве ты не знаешь про решение собрания?» — зло спросил Полину, заведующую магазином. «Была на нем, знаю. Да люди мы подневольные. Что нам скажут, то мы и делаем». — «Слово-то какое откопала. „Подневольные“. Кто же это тебя неволил продавать этот опиум?» «Хозяйка наша, председательша сельсовета». — «Да ты что?» — «А зачем мне возводить на женщину напраслину?» Не верил Виктор Сильвестрович, что Портнова могла пойти на такое. Но верь не верь, а узнать надо. Не через кого-то, а лично от нее, Зинаиды Станиславовны. Люди могут и набрехать. Такие случаи бывают. Приехал Заневский в сельсовет и прямо к Зинаиде Станиславовне. Так, мол, и так. «Подвели тебя, Зинаида». — «Кто в чем меня подвел?» — спросила Портнова. «Сказали, будто ты разрешила продажу спиртного». — «Разрешила», — спокойно ответила Зинаида Станиславовна. До последней минуты надеялся Виктор Сильвестрович, что в этой злополучной продаже хмельных напитков кто-то что-то напутал, и Портнова здесь ни при чем. Выяснилось же, что все-таки она, председатель сельсовета, отменила решение сельской сходки. «Как же ты могла такое сделать и зачем?» — поразился Заневский. «Это вы спрашивайте председателя райисполкома, ответила Портнова. — Полина поехала в райпотребсоюз за товарами, а ей водку. „Решение общего собрания вино и водку у вас не брать“, — сказала на базе райпотребсоюза Полина. „Как не брать?“ — удивились на базе. „Так, не брать, и все“. Те к председателю райпотребсоюза. И пошло-поехало. А вчера вызывает меня сам председатель райисполкома и говорит: „Ты у нас, Зинаида Станиславовна, работаешь не первый год и должна знать наши порядки. В Указе не сказано, чтоб переходили на сухой закон. А ты превысила свою власть и пустила под откос выполнение плана товарооборота. А чем это пахнет, должна сама понимать“. В общем пришлось брать вино и водку, торговать ими. Так-то, Виктор Сильвестрович. Как видишь, не сама я все это сделала. Заставили». Заневский немного успокоился. Хоть Портнова тут ни при чем. Но почему же в районных организациях не посчитались с решением сходки сельчан? «Да», выдохнул Виктор Сильвестрович, и этим он как бы ответил на все вопросы.
Заведующему Петришковским фельдшерско-акушерским пунктом Лещинскому Федору Тарасовичу недавно исполнилось пятьдесят. Федор Тарасович считал, что образование образованием, а опыт — всему голова. К заведующим такими же фельдшерско-акушерскими пунктами с небольшим стажем работы он относится снисходительно, как, бывало, относились старослужащие матросы к новичкам. «Эй, салага! — подшучивали над новоприбывшим. — Сбегай на клотик. Посмотри, все ли там в порядке». Откуда новичку знать, что клотик — набалдашник, который насаживается на верх мачты или флагштока. Он, новичок, бывало, побегает-побегает, посмотрит вокруг. Вроде бы все в порядке. А спросить, что такое клотик, стыдно. Вернется к бывалому матросу и скажет: «Ничего». — «Что ничего? Я куда тебя посылал?» — «На клотик». — «Где он, этот клотик?» «Там», — неопределенно кивнет головой новичок. Бывалый матрос к этому времени соберет ватагу таких же, как и он, и потешается: «Видишь вон тот набалдашник?» — «Вижу». — «И ты туда мог залезть?» — «Нет», — смущенно отвечал новичок. «А если нет, то зачем же меня обманул. Сказал „ничего“?» Новичок краснеет, а бывалые матросы гогочут. Но это матросы, которых хлебом не корми, а дай только посмеяться. Федор Тарасович не такой. На новичков он смотрит хотя и свысока, но серьезно-снисходительно. В дни, когда заведующие фельдшерско-акушерскими пунктами приезжают в районную больницу на совещание, Федор Тарасович всегда садится в первом ряду в центре. Бывало, кто-нибудь из совсем молодых займет его место, Федор Тарасович вальяжно подойдет, молча постоит, пока новичок не встанет.
