— На ФАПе грызня. Акушерка терроризирует опытного фельдшера, который, можно сказать, всю жизнь отдал тамошним больным.
— Из-за чего грызня? Я недавно была в Петришкове и никаких признаков грызни не видела. Акушерка — знающая, добросовестная девушка, и ничего дурного сказать о ней не могу.
— Вот и плохо, что не можете. Почему жалобы от Федора Тарасовича идут мне, а не вам? Зазналась ваша Завойкова, вот что я вам скажу.
— Иван Валерьянович, мы ходим вокруг да около. Нельзя ли поконкретнее?
— Можно и поконкретнее. Прочитайте это заявление.
Наталья пробежала текст: «Главному врачу Вольской районной больницы товарищу Ивану Валерьяновичу Корзуну. От заведующего Петришковским фельдшерско-акушерским пунктом Ф. Т. Лещинского. Довожу до Вас, что акушерка Л. О. Завойкова, чтобы завоевать дешевый авторитет, натравливает на меня больных. Я лечил Козич Тамару с маститом. Завойкова встретила ее и сказала: не ходите к Лещинскому, он вас залечит. Завойкова ведет себя аморально в быту. У нее на уме одни гульбища. ФАП теперь как дом терпимости. Стыдно людям в глаза смотреть. Посодействуйте, Иван Валерьянович. Население Петришкова требует порядка».
Вернула заявление Корзуну и сказала:
— Иван Валерьянович, давайте разберемся в этой истории и потом уже сделаем выводы. Знаю одно: Завойкова вовсе не такая, какой ее описал Лещинский.
Корзун стал наливаться краской. А для чего, спрашивается, он ездил в Петришково? Познакомиться с фельдшером и акушеркой? Так с фельдшером он давно знаком, а акушерку принимал и направлял на работу в Петришковский ФАП лично. В чем еще разбираться? Федор Тарасович премилый человек. Он понимает, что младшие должны подчиняться старшим. Иначе на работе не будет никакого порядка. Корзуну, сколько он помнит, не раз приходилось бывать в Петришкове. Встречал, бывало, его, Ивана Валерьяновича, как самого дорогого гостя. Выйдет навстречу без шапки, пригласит сесть, предварительно обмахнув полотенцем стул. Никогда не отпустит без обеда или там ужина да еще и подложит незаметно что-нибудь в машину. Вернется Корзун домой, а водитель: «Это ваше». Иван Валерьянович деланно отчитает шофера. Тот ответит: «А я тут при чем?» «Чтоб это было в первый и последний раз», — скажет Корзун и неохотно, но все же возьмет аккуратно сплетенную корзиночку, прикрытую сверху газетой. Деликатный человек Федор Тарасович. Понимает, что совать прямо в руки гостю какой-нибудь подарок неудобно.
Поддавшись такому течению мыслей, Корзун обрел выдержку и взял себя в руки.
— В Петришкове мы уже были, — сказал, успокаиваясь. — И детально разобрались в причине конфликта. Федор Тарасович прав. Кроме того, проверив документацию, мы убедились, что заболеваемость среди женщин там возросла. Как же ей не возрасти, если акушерка только и знает, что принимать ухаживания. Для дела у нее не остается времени. Как вы считаете, Алина Павловна?
Мазур хорошо знала, что в действительности дело обстоит не так просто, как обрисовал Иван Валерьянович. Тем не менее ответила уклончиво:
— Думаю, что отчасти вы правы, Иван Валерьянович.
— Сделаем так, — подвел итог Корзун. — Вы переведете Завойкову в Поречье, а на ее место направите свою акушерку.
— Нет, я этого не сделаю, Иван Валерьянович.
Корзун опешил. Вот, оказывается, в чем корень зла! Эк возомнила себя! В министерстве ее поддержали, и теперь, видите ли, никто ей не указ. Нет, Наталья Николаевна, всему есть предел. И вашему самовольству тоже.
— Значит, мои распоряжения для вас необязательны? — спросил деланно спокойным тоном.
— Обязательны, но только те, которые согласуются с законом.
— Значит, я требую от вас чего-то незаконного?
— Именно. Без согласия акушерок я не могу поменять их местами. И вообще гонять людей с места на место…
— А производственная необходимость?
— Да какая тут производственная необходимость? Одна видимость. Да и той, пожалуй, нет. А во-вторых, я должна в этом деле разобраться сама.
— Вот с этого и начинали бы. Нашей проверки вам мало.
— Да, Иван Валерьянович. Я не говорю, что вы не правы. Но должна убедиться сама. Завтра съезжу в Петришково, поговорю с людьми и тогда сообщу вам свое мнение.
В Корзуне боролись два чувства. Одно подсказывало, что надо быть сдержаннее. Второе подтачивало нервы, толкало сказать Титовой то, чего она, по его мнению, заслуживала. Не совладал-таки Иван Валерьянович с этим вторым чувством, взорвался:
— Выгнать бы вас с треском отсюда! На все четыре стороны!
Тут уж и Наталья не сдержалась:
— Руки коротки.
— Вот как? Слышали, Алина Павловна?
Подмывало и Мазур сказать Ивану Валерьяновичу: «Что ж вы хотели? Сами напросились». Но вместо этого посоветовала:
— Поехали, Иван Валерьянович. Мы и так много времени убили на все это.
Возле дома, перед тем как выйти из машины, Иван Валерьянович повернулся к водителю:
— Ты помнишь тот родник… ну, недалеко от дороги на Поречье?
— Мы же с вами ездили туда.
Корзун помедлил. Решал, с чего начать.
