Ближе к вечеру Алексеев вместе со своим поездом перебрался на станцию Тафашин, куда вскоре прибыли генералы Белый, Смирнов, и Штакельберг. Начальник крепостной артиллерии первым делом пожаловался на флотскую «мафию» – Макарова, Моласа и Меллера, – которые выгребали с трофейных китайских складов всё подряд, да ещё и зарились на содержимое армейских арсеналов.
Комендант крепости, в свою очередь, был недоволен нехваткой солдат для несения гарнизонной службы – в Порт-Артуре осталось всего по одному запасному батальону из дивизий Кондратенко и Фока, плюс пара тысяч ополченцев-добровольцев, которым выдали оружие, но так и не зачислили в штат.
Лишь барон фон Штакельберг ни на кого не жаловался и не высказывал своего недовольства – ему хватало проблем со своим собственным здоровьем, и он сквозь пальцы смотрел как на раскатавших губу моряков, так и на надувающих щёки армейцев.
День 14 мая начался с канонады у подножья горы Самсон – японцы начали прощупывать русскую оборону. Затем у входа в бухту Керр появилась пара вражеских кораблей, опознанные как «Такао» и «Сайен», плюс полдюжины малых миноносцев.
Миноносцы вновь приступили к тралению русских мин, а старый китайский трофей принялся обстреливать берег. Судя по всему, неприятель вёл огонь по местам предполагаемого сосредоточения русских войск, которые оставили побережье бухты Керр ещё вчера вечером. Кстати говоря, ближе к вечеру 14 мая у мыса Гупера объявился ещё один китайский трофей – броненосец «Чин-Иен», с которого на берег был высажен небольшой шлюпочный десант.
Почувствовав за спиной поддержку флота, японская пехота осмелела и, шаг за шагом продвигаясь вдоль берега, во второй половине дня вышла к заливу Талиенвань. Здесь самураев встретил огонь восьмидюймовых орудий канонерских лодок «Кореец» и «Манджур», совершивших пару дней назад переход в Далянь. Противнику, разумеется, не понравилось, что его встречают градом крупнокалиберных снарядов, и за полчаса до захода солнца к острову Сяошаньдао подошли броненосные крейсера «Касуга» и «Ниссин», сопровождаемые четвёркой истребителей.
Зная, что проходы в сам залив хорошо прикрыты несколькими рядами мин, японцы не стали рисковать, открыв огонь с очень большой дистанции. Снаряды «итальянцев» падали неточно, с сильным рассеиванием, однако обстрел всё же вынудил капитанов 2-го ранга Беляева и Кроуна увести свои канлодки к Талиенваню. «Касуга» и «Ниссин», в свою очередь, после наступления тёмного времени суток предпочли исчезнуть за горизонтом: видимо, их командиры всерьёз опасались торпедных атак со стороны русских миноносцев и минных катеров.
Забегая вперёд, скажем, что утром 15 мая Кроун с Беляевым получили приказ вернуться обратно в Порт-Артур. Оба офицера очень удивились, так как для орудий их канонерок хватало целей на берегу полуострова Дагушань, но приказ есть приказ, и сутки спустя «Манджур» с «Корейцем» встали к стенке в Восточном бассейне. Там их уже ожидал инженер Вешкурцев с бригадой питерских мастеровых, которого неожиданно оторвали от ремонтных работ на «Пересвете».
Первую половину следующего дня Алексеев посвятил инспекционной поездке по второй, главной линии обороны, которая проходила по Тафашинским высотам. К тому моменту позиции на Тафашинских высотах занимали в основном передислоцированные из Порт-Артура мортирные и артиллерийские батареи. Здесь же располагались два пехотных полка – по одному из 4-й и 7-й дивизий – гарнизоны опорных пунктов, и сводная рота 3-й Восточно-Сибирской дивизии, задействованная на охране побережья бухты Киньчжоу.
Наместнику наконец-то удалось лично пообщаться с прапорщиками и старшими унтер-офицерами, которых назначили командовать гарнизонами дотов в ротных опорных пунктов.
Каждый такой опорный пункт имел окопы полного профиля, разветвлённую сеть ходов сообщения, и несколько блиндажей, способных укрыть от артогня противника личный состав целой роты. Каждый ротный опорный пункт был оборудован телефонной связью с соседями, с командованием сектора обороны и с ближайшими артиллерийскими позициями. По расчётам инженеров, каменно-бетонные стены и крыши дотов должны были выдерживать прямое попадание стодвадцатимиллиметрового снаряда, выпущенного из пушки или мортиры.
На момент визита высочайшего начальства в опорных пунктах дислоцировались лишь гарнизоны дотов, состоявшие из орудийного расчета и одного пехотного взвода, располагавшие 87-мм пушкой и парой станковых пулемётов. Последние ставились на уже знакомые Алексееву переносные четырёхлапые станки, что позволяло сократить расчет «максима» до двух-трёх человек. Каждый дот имел несколько бойниц для пулемётов, сектора обстрела которых были продуманы таким образом, чтобы оставить минимум непростреливаемого пространства.
