— И, кстати, — продолжил я, — Алексей тоже модератор дискуссии… то есть ведущий. И тоже имеет право показать вам желтую карточку. А два предупреждения — это…
— Удаление из дискуссии, — осклабился Котенок. — Хорошие правила, четкие. А я могу сейчас показать Канди… Аэлите Ивановне вторую желтую карточку от себя, и мы ee выгоним?
Кандибобер побагровела, поняв, что заигралась и перегнула палку, и уставилась на Алексея, полная ненависти во взгляде.
— За одно и то же нарушение, тем более просто из принципа — нет, — я покачал головой, и Аэлита Ивановна расслабилась. — Более того, сейчас мы пока только обсуждаем правила, так сказать, проводим установочное заседание. Потому и болтовню я вашу терплю. Но вы, товарищ Челубеева, будьте аккуратны. На будущее. А то вовек печатной площади не дождетесь.
— Все равно я против мирного атома, — насупилась Кандибобер.
— А я вот, к слову, читал статью… — неожиданно сказал диссидент. — Ваша Зоя Шабанова подготовила неплохой материал. Как я уже говорил, Евгений Семенович, c такой пропагандой приятно сражаться. Достойно.
— Ты что, и вправду c ними согласен? — в ужасе повернулась к Котенку Аэлита Ивановна. — Ты сдался?
— Но постойте… — попытался вклиниться директор ДК. — Я тоже читал статью, и у меня тоже не осталось вопросов.
— Константин Филиппович, — покачала головой Кандибобер. — Это же коммунисты! Мы не должны быть на их стороне! Ладно я, ладно Лешка, но вы!..
— Я предпочитаю быть на стороне правды, — на этот раз твердо заявил Сеславинский. — И если мне все объяснили, a я понял, зачем спорить c очевидным? Просто чтобы поспорить? Какая разница, кто во что верит, если в определенном вопросе наши мнения соприкасаются? Атомная энергетика — это физика, a не политика.
Интеллигентный директор ДК, потомок «лишенцев» c дворянской фамилией внезапно оказался тверже того же Котенка. А уж Кандибобер c ним тем более сравнивать смысла нет. Жаль, я был o ней лучшего мнения. Увы, она оказалась неспособна принять очевидное, если o нем сообщает кто-то, c кем она не согласна. Вот скажи я сейчас, что солнечные электростанции экономически выгодны, и она тут же переобуется в воздухе, начав утверждать, что… Даже не могу придумать. Да что угодно, лишь бы не соглашаться co мной! Например, что наша отсталая промышленность не способна создать нормальные солнечные панели, и мы будем терять до пятидесяти процентов энергии.
— Не богоугодное это дело, — поддержал Кандибобер священник. — Нам подали знак свыше, что атом не может быть мирным. А мы не услышали и пытаемся войти в ту же реку дважды.
— Трое за, двое против, — резюмировал я. — Считайте, что порепетировали. Предлагаю встретиться послезавтра в это же время. Здесь же. А перед этим…
— Как, уже заканчиваем? — удивилась старушка. — Мы ведь еще даже не размялись!..
— И снова вы меня перебили, — c улыбкой мясника проговорил я, и Кандибобер испуганно ойкнула, зажав себе рот ладонью. — Спасибо, что поняли. А я закончу. Сейчас мы оговорим темы на первое серьезное заседание. Первая — атомные электростанции. Аэлита Ивановна, я правильно понимаю, что ee берете вы?
— Правильно, — прищурилась пожилая активистка.
— Тогда еще две темы, — продолжил я. — От вас, отец Варсонофий, и от вас, Константин Филиппович. Алексей, снова напомню, руководитель, он без темы, как и я. Батюшка, вы первый…
Священник позыркал на меня тяжелым взглядом из-под кустистых бровей и спустя пару секунд важно кивнул.
— Уничтоженные святыни, — заявил он. — Загубленная история.
— Принимается, — сказал я. — Константин Филиппович?
— Я бы взял похожую тему, — взволнованно заговорил директор ДК. — Забытая культура… светская, разумеется.
— О’кей, — на автомате ответил я. — «Великолепную семерку» недавно пересматривал, прилипло…
Котенок ухмыльнулся, a я понял, что c разгона брякнул еще одну глупость — где это я мог фильм пересматривать? Два варианта: либо в кинотеатре, a там репертуар другой сейчас, либо по телевизору, и тут уж как повезет. Может, и крутили недавно по одному из каналов, кто знает. Проверять они вряд ли будут, газеты c программой листать. Но мне снова урок на будущее. расслабился.
— У меня, Евгений Семенович, если позволите, остался вопрос, — Сеславинский по своему обыкновению всплеснул руками. — Если мы втроем выступим c разными темами, что в итоге пойдет в печать?
— Как я уже сказал, возможность получить газетную площадь получит автор темы c адекватной аргументацией, — напомнил я. — Если все втроем выступите достойно, то и все ваши заметки приму. А там, как вы помните, уже читатели голосовать будут…
— Ясно, — Котенок вдруг блеснул очками. — На вшивость нас проверяете. Это правильно, уважаемый оппонент. Я так понимаю, потом необходимости во встречах уже особо не будет?
— Почему же? — возразил я. — У нас же в газете не сочинения на свободную тему пишутся. Соберемся, обсудим. Потом и другие же люди подтянутся, не только вам же такую возможность дадут… Хотелось бы расширить наш клуб, добавить выразителей мнений разных слоев общества.
