— Тут, — отозвался экс-муж Аглаи, которого мы между собой стали называть Буж, соединив слова «бывший» и «муж».
— У вас очень ответственное задание, — я принялся вводить его в курс дела. — Надо разработать оформление новых рубрик. У вас, как всегда, полная свобода творчества. Однако работать рекомендую в связке c авторами материалов.
— Сделаем, Евгений Семеныч, — флегматично ответил Буж. — Только вот я один, a идей у вас на пару редакций еще… И это помимо уже имеющихся заданий.
— Решу вопрос, Ваня, — твердо пообещал я. — Подождите, пожалуйста. После Нового года.
— Так я могу помочь, если что, — отозвалась Юлька Бессонова. — Я же выкройки рисую, могу и Ивану работу облегчить.
— Слышали, товарищ художник? — я повернулся к Ивану. — Берете помощника?
— С удовольствием, — впервые за долгое время улыбнулся Буж.
— Вот и отлично! — подытожил я. — Теперь внимание, вопрос: много ли в нашем городе выходцев из других стран? Я имею в виду именно зарубежье, не союзные республики. Есть кто, например, из Восточной Германии, Польши или… Вьетнама?
И опять я чуть было не оговорился, использовав словечко из будущего — «экспаты». У нас в холдинге одно время шел проект, посвященный иностранцам, переехавшим в Любгород или Тверь. В основном это были студенты-медики, которые остались после учебы работать и обзавелись семьями. Но были и, что удивительно, программисты и даже один местный депутат.
— Франсис Робертович Колладжо, педиатр, — подняла руку Соня Кантор, которая откровенно изнывала без громких расследований. Надо бы ee расшевелить, a то в Андроповске уже преступников не хватает. — И… не поверите, есть вьетнамец, a еще кубинец. Один в сельском хозяйстве работает, второй учителем в сельской школе. Физрук. Из ГДР девушка приехала, во второй школе немецкому наших детей обучает. Это все вроде бы.
— Вот это да! — искренне вырвалось у меня.
Про темнокожего педиатра мне ведь Аглая рассказывала. Учился в Калининском мединституте, нашел девушку, женился, остался в СССР. И оба, уже c семьей, поехали по распределению к нам, в Андроповский район. А c его дочерью, что интересно, я в школе учился. Ольга Колладжо. Я — в смысле я из будущего. Странно, что у меня тогда в голове эта цепочка не сработала. А вот про остальных я и вовсе не знал. Хорошо, что Соня зачем-то взяла всех четверых андроповских экспатов на карандаш. Вот ей их по очереди и поручу.
— Сельский физрук-кубинец, — я словно бы пробовал эти слова на вкус. — А давайте-ка c него и начнем. Что его задержало в Советском Союзе, да еще и в деревне?
— Отца разыскивать приехал, — улыбнулась девушка.
— Это как? — удивился я.
— А вот так, — Соня развела руками. — Обычно ведь наоборот бывает. Дети отцов потом где-нибудь в Гане ищут или в Анголе. А тут наш советский специалист на Кубе покуролесил, зазноба его местная забеременела, ему не сказала. Диего вырос и у матери выпытал, что папа у него из Советского Союза. Тот c ним списался, поступил в Ярославль на педагога-физкультурника. И по распределению, как Франсис Робертович, к нам в район попал.
— Потрясающая история, — покачал головой, я абсолютно искренне восхитившись. — Мой адрес не Куба, не Африка, мой адрес — Советский Союз…
— Женя, a давай рубрику так и назовем? — предложил Бульбаш.
— Как? — я повернулся к нему.
— Мой адрес — не Куба, не Африка, — повторил Виталий Николаевич.
— А мне кажется, лучше «Мой адрес — Советский Союз», — возразила Соня.
— Соглашусь c товарищем Кантор, — кивнул я. — Более патриотично звучит. И поэтично. Работайте, София Адамовна. Мое почтение. А откуда вы, простите за любопытство, обо всех этих людях знаете?
— Слухами земля полнится, Евгений Семенович, — засмеялась девушка. — Такие люди в маленьком городке и окрестностях — как инопланетяне, считайте.
— Понятно, — я улыбнулся. — Арсений Степанович?
— Я! — Бродов опять дремал, но моментально включился.
— Вы же пластинками виниловыми увлекаетесь? — я вспомнил, как Бродов увлеченно рассказывал нам c Бульбашом об «охоте» за редкими дисками.
— Так точно, — осторожно кивнул тот.
— Давайте-ка подберите, пожалуйста, новогодний песенный хит-парад на все времена, — улыбнулся я. — Что-то вроде «золотой коллекции» от нашего издания. Старые шлягеры, новые популярные песни. Справитесь?
— На вкус и цвет… — осторожно начал Бродов.
— Фломастеры разные, — закончил я старой шуткой. — Мы не говорим сейчас o чем-то изысканном. Вспомните фильмы Гайдая и Рязанова — оттуда можно песни взять. А можно и того проще — призвать на помощь общественное мнение.
— Людей опросить? — догадался Арсений Степанович.
— Именно, — кивнул я. — Люди сами наговорят, что они больше всего любят в новый год ставить. Попросите Валечку опросные листы распечатать и размножить.
— Это же надолго, — c сомнением покачал головой мой зам.
— А вы девчонок наших попросите помочь, — я улыбнулся и подмигнул. — Им c большей охотой отвечать будут. Коллеги, кто готов помочь Арсению Степановичу?
Так и думал — лес рук. Зоя, Соня, Катя c Людой, Анфиса и юнкор Юлька, конечно же. Бродов в малиннике хоть побудет.
