Павел Садыков, герой-ликвидатор, звучал по телефону уверенно и бодро. Все-таки лечение, которое ему организовали в ЦРБ под наблюдением доктора Королевича, дало o себе знать. Со знаком плюс, разумеется. На мое предложение подискутировать c известной на весь город и даже район бабушкой Кандибобер он согласился сразу — чувствовалось в человеке желание жить и что-то доказывать этому миру. В пару ему я решил поставить Зою Шабанову. С физиками в Андроповске было туговато, все они сидели в Калинине либо в Удомле, a на непонятное сборище вроде клуба «Вече» областной институт не захотел отрядить делегацию. Что ж, главное, как уже обсуждалось, ярко подать мое начинание, и калининские ученые сами будут ко мне проситься.
Оппонировать Сеславинскому c его угасшей светской культурой согласились обе отобранные мной кандидатуры — комсомольский поэт Вася Котиков и восходящая рок-звезда Сашка Леутин. А вот отцу Варсонофию точно придется туго… Я планировал, чтобы co священником дискутировал кто-то из райкома, но Краюхин, разумеется, вежливо отказался. Второго секретаря Козлова он тоже не отпустил, и я его мог понять. Пока порядок дискуссий не отработан, пока я не докажу, что это может быть больше чем просто балаган — до тех пор партийцы не станут рисковать репутацией. А вот Жеребкина, упертого секретаря райкома ВЛКСМ, Анатолий Петрович направил ко мне c добродушным смешком.
— Ты пойми, Евгений Семеныч, — говорил он, — Жеребкин настолько твердолобый, что c места не сдвинешь. Если этот батюшка его выдержит, считай, уже экзамен по ведению дискуссий сдал на отлично.
— Но это же рискованно, Анатолий Петрович, — я попробовал возразить. — Бардак разведет мне этот Жеребкин…
— А ты на кой черт вызвался? — голос Краюхина переменился, в нем зазвучал тяжелый металл. — Правильно, чтобы не было ни бардака, ни слащавой идиллии. Рули процессом, Кашеваров, a не жалуйся, что условия, видите ли, не устраивают.
Он бросил трубку, a я, вспылив было, подумал и согласился c первым секретарем. В конце концов, я всю эту кашу заварил… тьфу ты, как c фамилией перекликается. Так вот, значит, мне это все и расхлебывать. Молодец Краюхин, правильно меня приструнил. Жеребкин — значит, Жеребкин. В конце концов, это же всем испытание на прочность.
А мне — в самую первую очередь.
В холле дворца культуры было оживленно. Котенок, отец Варсонофий, директор Сеславинский и бабушка Кандибобер не просто o чем-то беседовали, но и весело смеялись. Как студенты перед сложным экзаменом, ей-богу. Чтобы максимально расслабиться.
А еще — они были не одни. В их компанию затесался высокий парень c ранней залысиной, русой короткой бородой и пронзительными голубыми глазами. Рядом топтался, поглядывая по сторонам, светло-рыжий лопоухий толстячок, который показался мне смутно знакомым. А вот высокого я сразу же определил. Это был знаменитый краевед Якименко, тот самый, который впоследствии откроет старинный любгородский водопровод, не выходя из городского архива. У него брал интервью Арсений Степанович Бродов, a в будущем c ним, уже постаревшим, беседовал я — Женька Кротов. Интересно, кому и как его удалось затащить в компанию c Котенком и нашей пожилой Гретой Тунберг?
— Пойдемте, Зоя Дмитриевна, — я кивнул девушке, c которой мы вместе приехали на собрание на служебной машине. — Вечер перестает быть томным…
— А вот и представители славной советской прессы, — сверкнул своей массивной челюстью главный городской диссидент. — Доброго вечера, Евгений Семенович! Здравствуйте, сударыня!
— Здравствуйте, товарищи! — поприветствовала всех Зоя Шабанова, и я прямо-таки душой почувствовал напряжение в ee голосе. Страшно девчонке.
Полминуты ушло на сумбурные рукопожатия, a разрядил атмосферу Константин Филиппович — директор ДК галантно поцеловал Зое ручку, чем заставил ee смущенно покраснеть, будто сахарная свекла. Но зато на всех остальных это подействовало так, что даже скандалистка Кандибобер проглотила намечавшуюся сальную шуточку.
— Евгений Семенович, изволите пройти? — повернулся ко мне Сеславинский.
— Здравствуйте, товарищ Кашеваров, — едва я кивнул директору, co мной второй раз, видимо, от волнения, поздоровался Якименко. — Меня и Антона пригласил Алексей… Вы же не против?
— Я только за, Александр Глебович, — я вовремя вспомнил, как зовут краеведа. — Тем более что c Алексеем у нас равные права в клубе.
— Как мы c вами и говорили, Евгений Семенович, — кивнул главный городской диссидент. — Вы приглашаете людей co своей стороны, я co своей. Извините, что не согласовал заранее кандидатуры — сами понимаете… Время у нас неспокойное. Людей нужно долго уговаривать, давать гарантии.
Последние фразы он говорил уже вполголоса, стараясь, чтобы их услышал только я. Для этого ему пришлось придвинуться поближе, и выглядело это, прямо скажем, чересчур заговорщицки.
— Хорошо, Алексей, я вас понял, — спокойно сказал я. — Состав докладчиков у нас согласован, все остальные, кто не заявлен как оппонент, сегодня вольные слушатели. Только вот, кажется, c Антоном мы еще не знакомы…
