— Мне решительно непонятно, к чему нужны были смены исторических названий? — Сеславинский говорил тихо, но четко. Типичный представитель старой интеллигенции. — Зачем Тверь стала Калинином, a Любгород — Андроповском? Городам не давали имена просто так, и наша c вами малая родина — это Любим-город, то есть любимый город. Наши предки, основавшие поселение на берегах безымянной реки, вкладывали глубокий смысл в это название…
— Позвольте! — молча слушавший выступление Константина Филипповича краевед Якименко. — Я бы поспорил!
— Уважаемый Александр Глебович, у вас будет возможность задать вопрос, — осадил вольного слушателя Котенок. — А вы продолжайте, пожалуйста…
И Сеславинский упоенно продолжил, допустив досадную ошибку — он ушел в сторону и потратил все оставшееся время. Настал черед вопросов, и мы c Котенком решили для начала дать слово Якименко. Очень уж он нетерпеливо ерзал на своем стуле. А еще он, чего там говорить, был невероятно силен в своей области. Недаром именно Якименко в будущем станет не только известным исследователем, но и влиятельным экспертом по градостроительству.
— Вот вы говорите, что река, на которой стоит наш город, была безымянной, — краевед даже привстал, довольный, что ему позволили высказаться. — Но на самом деле рядом c ней уже были поселения, и местные жители дали ей имя Любица. И уже потом, когда был основан город, его назвали по реке. Хотя есть версия, что настоящий Любгород стоял выше — там, где сейчас Каликино городище.
— Существует легенда, что города существовали одновременно, — задумался директор ДК. — Крепость Каликин и город Любгород. Первый сожгли татары…
— Во времена татаро-монгольского ига, — возразил Якименко, — Каликино городище уже пустовало, об этом свидетельствуют раскопки…
Я слушал этот краеведческий спор уже вполуха, и модерацию взял на себя Котенок, дав слово рокеру Сашке Леутину. Дискуссия o названиях быстро ушла в общее русло культуры, и следующее выступление уже четко перекликалось c основной темой. Официальным оппонентом Сеславинского был комсомольский поэт Вася Котиков, и он, как говорили в моей прошлой жизни, «топил» за новое искусство, новую этику, модернизм и прочие культурные измы. А я, слушая становившиеся все более интересными разговоры, параллельно думал сразу o нескольких темах для статей и одном большом проекте. Для начала надо бы написать про это Каликино городище и связанные c ним истории. Подобными материалами я легко поймаю волну, которая вот-вот накроет страну — интерес к малой родине и забытым страницам прошлого.
А еще… Кажется, я знаю, как примирить сторонников старых названий и новых. Более того, еще и город прославить.
— Итак, дорогие товарищи, пришло время подвести окончательные итоги нашего вечера, — улыбнулся я, когда стихли баталии. — Хочу напомнить, что лучшим выступающим я обещал газетную площадь. Сегодня все показали себя на достойном уровне, что и было отмечено голосованием. Вот только…
Небольшая комната, увешенная сценическими костюмами, наполнилась густой тишиной. Всего-то пару секунд интригующего молчания, и люди уже сгорают от нетерпения, боясь при этом вымолвить хотя бы слово.
— Константин Филиппович, — я посмотрел на директора ДК, потом перевел взгляд на бабушку Кандибобер, — и Аэлита Ивановна. К вам обращаюсь отдельно. Основные вопросы и возражения, a также слабые места докладов вы услышали от оппонентов, советую их учесть… Сегодня вас поддержали участники клуба, и это дает вам возможность опубликоваться. Как мы, хочу напомнить, и договаривались. Но читателей больше, и они не столь сентиментальны. Если не проработаете свои недочеты, то велик риск вылететь из печатающихся авторов. Вам ясно?
— Ясно, Евгений Семенович, — ответил Сеславинский. — Учтем.
— А вы? — я посмотрел на Аэлиту Ивановну.
— Ясное дело, что в следующий раз я всех в блин раскатаю, — Кандибобер аж co своего места вскочила, случайно откинув ногой сумку на колесиках. — И такую заметку напишу, что читатели умолять будут, чтобы вы мне дополнительные газетные полосы дали.
— Жду c нетерпением, — вежливо улыбнулся я. — Только помните, что у вас сильный оппонент.
Я кивнул в сторону Зои Шабановой, и старушка-активистка закусила губу. И правильно, пусть не расслабляется.
— Идем дальше, — я заложил руки за спину и принялся выхаживать по комнате, как профессор на лекции. — Объем каждой колонки — не более двух тысяч знаков. Сразу скажу, это мало, поэтому придется быть максимально красноречивыми. Времени у вас тоже не так много. «Вечерний Андроповск», причем, попрошу обратить внимание, первый выпуск, увидит свет после Нового года, уже в январе. А перед этим ваши колонки должны быть не просто готовы, но и согласованы. Как редактор, я оставляю за собой право одобрять либо нет ваши экзерсисы.
— То есть вам в любом случае еще может не понравиться? — возмущенно воскликнула бабушка-активистка.
