- Я имею уверенность, что ты сейчас содержишь сердитость, Саймон, - начал Бинабик. - Я имею желание, чтобы ты вооружился пониманием, что я не имел знания о принцессе, пока принц Джошуа не говаривал мне позапрошлым вечером.
Рубаха священника была чересчур длинной даже для долговязого Саймона, и он заправил ее в штаны.
- Почему ты мне не сказал? - спросил он, довольный той легкомысленной небрежностью, с которой это у него получилось. Совершенно незачем сокрушаться по поводу вероломства маленького человека - в конце концов он всегда был сам себе хозяин.
- Это потому, что было дано обещание, - Бинабик выглядел очень несчастным. - Я давал соглашение прежде, чем узнавал в чем дело. Но ты только один день не имел знания, когда я имел - разве в этом была такая очень большая разница? Она имела должность говорить все нам обоим сама, вот мое мнение.
В том, что сказал маленький человек, была правда, но Саймон не желал слушать, как ругают Мириамель, несмотря на то, что сам он винил ее в гораздо большем количестве гораздо менее
Значительных преступлений.
- Теперь это уже не имеет значения. - Вот все, что он сказал.
Бинабик изобразил жалкую улыбку:
- Питаю надежду, что так. В настоящий момент, с несомненностью, наибольшую важность имеет рэнд. В один такой вечер твоя история должна быть рассказана, и я имею предположение, что сегодняшний вечер будет именно этим вечером. Со своим уходом ты пропускал немного. В основном барон Дивисаллис требовал заверений принца Джошуа, чтобы принимать решения, насколько наббананцам нужно связывать себя с ним. Но сегодня…
- Я не хочу туда идти. - Он закатал свисавшие рукава. - Я собираюсь пойти повидать Таузера или Сангфугола. - Он возился с непокорным манжетом. - Принцесса там будет?
Тролль казался озабоченным.
- Кто может отвечать? Но ты нужен, Саймон. Герцог и его люди теперь здесь. Они приезжали меньше, чем час назад. Они очень грязные и очень ругают всех, а их лошади в изможденности и пене. Сегодня будут обсуждаться важности.
Саймон уставился себе под ноги. Проще было бы найти арфиста и выпить, это хорошо отвлекает от всевозможных проблем. Многие из его новых знакомых стражников могли бы составить прекрасную компанию. Можно, например, всем вместе, прогуляться в Наглимунд, город, которого он, в сущности, еще как следует и не видел. Все это было бы легче и приятнее, чем сидеть в этой огромной тяжелой комнате, придавленному грузом проблем и опасностей, нависших над ними. Пусть другие спорят и решают - он только судомой, слишком долго занимавшийся не своим делом. Разве так не будет лучше для всех? Разве нет?
- Я пойду, - неохотно произнес он. - Но только если я сам буду решать, надо мне говорить или нет.
- Договорились, - сказал Бинабик и широко улыбнулся, но Саймон был совсем не в том настроении, чтобы отвечать тем же. Он натянул плащ, чистый, но испещренный незалатанными шрамами дороги и леса, и позволил Бинабику увести себя в огромный зал.
- Вот оно! - рычал герцог Элвритсхолла. - Какие еще вам нужны доказательства? Очень скоро он заберет все наши земли!
Изгримнур, как и все его люди, еще не нашел подходящего спокойного момента, чтобы сменить свою дорожную одежду. Вода, капавшая с его насквозь мокрого плаща, образовала на полу небольшую пужицу.
- Подумать только, когда-то я держал на коленях это противоестественное чудовище! - Он конвульсивно вцепился в куртку на груди и обернулся к своим людям в поисках поддержки. Все, кроме узкоглазого Айнскалдира, лицо которого было лишено всяческого выражения, склонили головы в знак угрюмого сочувствия.
- Герцог! - позвал Джошуа, поднимая руку. - Изгримнур, сядь пожалуйста. Ты кричишь, не переставая, с того момента как ввалился в эту дверь, и я до сих пор не понял, что…
- Что сделал брат твой, король?! - Изгримнур побагровел. Выглядел он так, как будто в любую минуту может сгрести принца в охапку и перекинуть его через широкое колено. - Он украл мою землю! Он отдал ее изменникам, и они заключили в тюрьму моего сына! Чего вам еще надо, чтобы доказать, что он злобный демон?
Собравшиеся лорды и генералы, вскочившие на ноги, когда риммеры ворвались в помещение, сердито бормоча, начали падать обратно в деревянные кресла. В дюжины ножен с немелодичным скрежетом скользнула сталь.
- Должен ли я просить твоих людей говорить за тебя, добрый Изгримнур, - спросил Джошуа, - или ты сам сможешь рассказать нам, что произошло?
Старый герцог некоторое время смотрел на него, потом медленно поднял руку и провел ею по лбу, как бы вытирая пот. В какой-то момент Саймон был уверен, что Изгримнур сейчас заплачет; красное лицо герцога сморщилось в маске беспомощного отчаяния, глаза его напоминали глаза оглушенного животного. Он сделал шаг назад и опустился в кресло.
- Он отдал мою землю Скали Острому Носу, - выговорил он наконец. Когда из голоса герцога ушла неукротимая ярость, в нем явственно зазвучала опустошенность. - У меня больше ничего нет, и идти мне некуда, только сюда. - Он покачал головой.
Встал Этельферт из Тинсетта, его широкое лицо было полно сочувствия.
