Изгримнур снова поднялся на ноги. Он прищурился, круглое лицо его побелело:
- И что же получается? Ты хочешь сказать, что мы бьемся с Белыми лисицами из старинных легенд? - За его спиной забормотали, зашептали, спрашивая о чем-то.
Ярнауга посмотрел на герцога, и его морщинистое лицо смягчилось выражением, которое можно было принять за жалость или печаль.
- Ах, герцог Изгримнур, Белые лисицы - некоторые их знают как норнов - как бы плохи они ни были, стали бы счастьем для нас, если бы только в них было все дело. Но я вынужден сказать вам, что Утук'ку, царица норнов, хозяйка ледяного Пика Бурь, не более повинна во всем этом, чем Элиас.
- Подожди, старик, придержи язык хоть на одну минуту, - сердито вмешался Дивисаллис. - Принц Джошуа, простите меня, но достаточно уже одного того, что сумасшедший старик врывается на совет и получает слово без всяких к тому оснований. Почему я, будучи эмиссаром герцога Леобардиса, вынужден тратить время на выслушивание северных сказок о привидениях? Это невыносимо!
В поднявшемся вновь гуле голосов Саймон почувствовал приятный холодок возбуждения. Подумать только, что они с Бинабиком вдруг оказались в самом центре, в гуще событий истории, которая легко перешибла бы все то, что мог когда-нибудь выдумать Шем-конюх. Но, думая об истории, которую он будет потом рассказывать у костра, Саймон вспомнил тупые морды собак норнов и бледные сверкающие войска в недрах ледяной горы своего сна, и снова, не в первый раз и не в последний, отчаянно захотел оказаться на кухне в Хейхолте, чтобы все оставалось по-прежнему и никогда не изменялось.
Старый епископ Анодис, наблюдавший за вновь прибывшим свирепым проницательным взглядом чайки, которая в борьбе с пришельцами отстаивает свою любимую помойку, встал.
- Я должен сказать, и мне стыдно в этом признаться, что всегда был очень невысокого мнения об этом… рэнде. Возможно Элиас и совершал ошибки, но его святейшество Ликтор Ранессин призвал нас одуматься, найти путь, чтобы принести мир эйдонитам, включая, конечно, и наших благородных языческих союзников, - он небрежно кивнул в сторону Гвитина и его людей, - но все, что я слышу здесь, это разговоры о войне, в которой неизбежно прольется эйдонитская кровь и которая должна явиться следствием самых незначительных обид.
- Незначительные обиды?! - вспылил Изгримнур. - Вы называете кражу моего герцогства незначительной обидой, епископ? Как бы вам понравилось возвратиться домой и обнаружить, что в вашей церкви устроили стойло проклятого Хирии или гнездо троллей? Назвали бы вы это незначительной обидой?
- Гнездо троллей?! - сказал Бинабик, медленно поднимаясь на ноги.
- Все, что было сказано, только доказывает мою точку зрения, - рявкнул епископ, вращая древо в костлявой руке, словно это был нож для защиты от бандитов. - Ты, сын мой, кричишь на служителя церкви, когда он хочет направить тебя на путь истинный… - Он поднялся. - А теперь, - Анодис указал древом на Ярнауга, - теперь этот… этот… бородатый отшельник рассказывает глупые и вредные сказки о ведьмах и демонах и вбивает клин между сыновьями Верховного короля! Кому это выгодно, а? Кому служит этот Ярнауга, а? - Красный и трясущийся епископ рухнул в кресло, схватил графин с водой, принесенный его прислужником, и стал жадно пить.
Саймон взял Бинабика за руку и тянул ее до тех пор, пока его друг не сел.
- Я все еще желаю иметь объяснение по поводу "гнезда троллей"! - задыхаясь, рычал он, но когда Саймон нахмурился, тролль поджал губы и замолчал.
Принц Джошуа некоторое время сидел, пристально глядя на Ярнаугу. Старик выдерживал его взгляд спокойно, как кошка.
- Я слышал об Ордене Манускрипта, - сказал наконец принц. - Но мне казалось, что его приверженцы не пытаются воздействовать на решения правителей и жизнь государства.
- Я не слышал о таком ордене, - отозвался Дивисаллис. - И я думаю, что настало время этому странному старику рассказать, кто послал его и что, по его мнению, угрожает нам - если это не Верховный король, как здесь многие думают.
- Тут я согласен с наббанайцем, - заявил Гвитин из Эрнистира. - Пусть Ярнауга выскажется, и тогда мы сами решим, поверить ему или выгнать вон из зала.
В самом высоком кресле кивнул принц Джошуа. Старик огляделся, увидел вокруг только полные ожидания лица и поднял руки в странном жесте, прижав указательные пальцы к большим, как бы держа перед глазами невидимую нить.
