— Вадим Аркадиевич, — указал Пётр на начальника своей охраны, светловолосого парня, о котором было нельзя сказать, что он коломенская верста только потому, что даже такое сравнение не вполне отражало его физические и антропометрические данные, что не мешало ему быть достаточно грамотным человеком, чтобы при такой комплекции не производить убийственное впечатление на любого, кто мог встретиться тёмной ночью, — может подтвердить.
На веранду председательского дома поднялся, протолкавшись под всеобщими взглядами, названный Вадим Аркадиевич.
— И что это значит, Викторович? — продолжились тем временем вопросы.
— Ничего хорошего, — коротко ответил с совершенно серьёзным видом Пётр, стараясь не опустить глаза, — но выезжать сейчас отсюда не стоит. И показывать, что тут есть живые, используя передающую аппаратуру, тоже.
Люди застыли с лицами имени своего председателя, совершенно не понимая, что происходит, но, не получив пока более вразумительного ответа и требование разойтись по домам и выключить телефоны, стали разбредаться.
Пётр же с Вадимом и правлением, в которое входил, в том числе, и Михеич, устроили совет, на котором как свидетель присутствовал и начальник охраны.
На совете были изложены соображения, что если происходящее означает войну, а зарево и пропажа вещания и электричества указывали именно на это, то нужно сидеть тише воды и ниже травы и ждать помощи и какого-нибудь разъяснения обстановки. Средства связи у населения стоит изъять, дабы при неблагоприятном развитии событий не навести на себя противника. Электричество не подавать, топливо экономить и заготавливать дрова. Всем, у кого есть на руках оружие, таких было помимо штатной охраны человек пятнадцать, заступить на охрану посёлка. Прежде всего, по периметру.
При наихудшем варианте ситуации, следовало бы вообще озаботиться фортификацией, но для этого требовалась мобилизация всего населения, для проведения которой нужно было иметь не только догадки, но и реальные факты. А время серьёзно поджимало. Если даже отсюда был виден взрыв, то проблемы начнутся очень скоро. Гораздо скорее, чем хотелось бы.
Последним решением правления было проголосовано предложение об организации экспедиции в составе четырёх человек, перед которыми ставилась задача съездить в ближайший город и выяснить положение вещей. Для предъявления доказательств серьёзности ситуации группе выдавался председательский фотоаппарат, а для облегчения скорейшего выполнения задачи, находящаяся в собственности товарищества Шевроле-Нива.
Вопреки ожиданиям, никто из правления, не высказался против фактически узурпированной председателем неограниченной власти. Люди сами чувствовали необычность происходящего и были рады, что нашёлся тот, кто мог взять на себя ответственность.
Отправлять разведку тайком, было без толку. Народ всё равно был в напряжении, и объяснять, «почему им можно, а нам нельзя», витиеватыми отвлечёнными словами было глупо. Пётр, собрав общий сход, дабы объявить принятые решения, так и сказал:
— Отправляем в ближайший к нам город разведчиков. Пойти могут четыре добровольца из числа сотрудников охраны.
Народу не очень понравилось, что его лишают возможности проявить себя, но Маслов успокоил выступавших тем, что сейчас лучше отправить тех, кто имеет опыт реальных разведывательных выходов.
Но добровольцы среди охраны как-то не спешили вызываться. Точнее вызвался только один, потому, переглянувшись с Вадимом, Пётр Викторович дал тому слово:
— Бобров, Соколов, Волкодавов, — громко назвал начальник охраны три фамилии самых достойных своих подчинённых, которые никогда не лезли вперёд, но всегда выполняли поставленную перед ними задачу.
Все трое служили вместе со своим теперешним начальником и все четверо ещё в армии получили за свои фамилии общую кличку, звериного полуотделения.
— Хомяков остаётся, а вместо него иду я, — закончил Баранов, и ставший начальником только благодаря своей фамилии, которой не хотел интеллектуально соответствовать, — все подчиняются Петру Викторовичу как мне. Вернусь — проверю. Вы меня знаете.
Выход группы был назначен на следующее утро, и группа, можно даже сказать с почестями, вышла в рейд, но не успела отойти сколь-нибудь далеко, как на дороге показался потрёпанный, явно в бою, а не просто долгой жизнью, полицейский уазик с Аниськиным, как звали все местного участкового, точные паспортные данные которого были, кроме самого владельца, известны разве что в паспортном столе, да в отделе кадров его отделения. С Аниськиным ехали двое рядовых. Все трое были перепачканы грязью и кровью и перевязаны. У всех были автоматы с примкнутыми магазинами.
Вместо разведки пришлось возвращаться, оказывать помощь раненым и слушать всем посёлком их рассказ.
