Началось все два дня назад с того, что к Конану подошел высокий мужчина, представился придворным магом заморийского короля Андаром и спросил киммерийца, слышал ли он что-нибудь о Глазе Дракона - огромном алмазе величиной с голову взрослого человека...
Сумерки спускались на Шадизар, но город только начинал свою вторую, ночную жизнь. Люди стекались к кабакам и тавернам, по переулкам сновали темные личности, где-то кого-то били, и он орал дурным голосом, кто-то звал стражу, обнаружив пропажу кошелька, словом обычный шадизарский вечер — не лучше и не хуже других вечеров,
И вот в самой разбойной части города, в один из переулков, пользующихся дурной славой даже в этом районе, отнюдь не блещущем благонравием, свернул высокий мужчина в темном плаще с капюшоном. Он уверенно прошел к ничем не примечательному кирпичному дому и, остановившись перед массивной дубовой дверью, настоятельно, с уверенностью завсегдатая, постучал. Никто не ответил. Мужчина, прождав какое-то время, нетерпеливо поморщился и, примерившись, несколько раз ударил по двери кай луком.
— Открывай дверь, Таланус! Это я, Конан! Наконец внутри послышалась тяжелая поступь трактирщика, потом шум отодвигаемых засовов. Потом дверь чуть-чуть приоткрылась, и в образовавшемся проеме появилась хитрая рожа толстого аквилонца.
— А, это ты киммериец. Входи. — Дверь открылась пошире, и трактирщик посторонился, давая пришедшему пройти.
Варвар одним шагом оказался в просторном зале, привычно нагибая голову перед низкой притолокой. Зал безымянного кабака, как всегда, был заполнен до отказа. Это было излюбленное место для «деловых встреч» представителей преступного мира Шадизара. Если бы городском страже вдруг вздумалось устроить облаву, то всех взятых в кабаке Талануса вполне могли вешать тут же, на месте, не утруждая себя такими безделицами как следствие и доказывание вины, просто за одно присутствие здесь. Такого, впрочем, не могло случиться даже в самом страшном кошмаре — вся стража была давно прикормлена и, прекрасно памятуя о регулярно получаемой мзде, соваться сюда и не думала.
Таланус, неторопливо задвигавший один за другим целую систему засовов, наконец справился с этим, и киммериец, нетерпеливо ожидавший, спросил:
— Ну что?
Аквилонец равнодушно кивнул:
— Он пришел. Провести?
Конан кивнул, и Таланус, ни о чем более не спрашивая, пошел впереди. Конан, приноровившись к мерной поступи трактирщика, не торопясь пошел вслед за ним по длинному залу трактира.
Трактир, впрочем, был не совсем обычный, среди посвященных он был известен как штаб клана Графа, и от обычных трактиров отличался довольно многим. Например, шагавший впереди Конана трактирщик, на самом деле, был не совсем трактирщиком, а если точнее, то совсем не трактирщиком, среди тех же посвященных он был известен как Толстяк, в прошлом один из лучших карманников Шамара, а ныне правая рука Графа. В этом трактире не бывало пьяных драк — пытавшимся их устраивать ребятки Графа, надзиравшие тут за порядком, очень быстро объясняли, что так делать нехорошо. Да и вообще, здесь было не место для ссор и драк пьяного мелкого ворья, а место для деловых встреч людей более или менее серьезных, здесь мало пили и много разговаривали вполголоса, а то и шепотом.
Вообще-то, тут всегда было тихо, но сегодня даже как-то слишком — наверное, в одной из комнат на втором этаже (как утверждали знающие люди, обставленных едва ли не как в королевском дворце) отдыхал сам Граф...
В зале было довольно много знакомых киммерийца, но он уверенно проходил мимо, не останавливаясь и словно даже не замечая их. Проходя мимо, он был уверен, что сейчас его точно так же стараются не замечать. Здесь давно был выработан своеобразный кодекс поведения — если не подходит человек, значит так надо, а надо будет подойти, опять же подойдет сам...
Таланус затормозил, заворачивая за стойку, и задумавшийся варвар едва не врезался в его широкую спину.
Трактирщик показал на деревянную лестницу наверх:
— Там будет одна открытая дверь. Тебе туда.
Конан кивком поблагодарил аквилонца и, не задерживаясь, пошел наверх.
