Двери лифта начинают закрываться. Старший следователь рукой заставляет их открыться снова.
— Это не совпадение. Совпадения не живут в комнате с окнами на восток, с видом на посадочную зону парка Хуанпу. С видом, о котором столько писал твой сын в открытках.
Она проскальзывает в щель между его рукой и дверью. Отблеск его лица, лифт захлопывается и проваливается вниз. Он прав, конечно. Она знала и сама, что совпадения не живут в комнате с видом на парк Хуанпу.
Аварийное освещение гоняет по коридору мохнатые тени. Тяжёлый ковёр упрятан под молочный целлофан. Повсюду натыканы малярные стремянки. Обои полусодраны, висят потрёпанными кисточками. Запах краски, скипидара, лака… и
Коридор тянется далеко, редкие двери тёмного дерева с ручками из полированной латуни делят его на равные отрезки. Щедрая глазурная штукатурка ар деко обновляется. Замершие побеги плюща. Пожары ричардий. Женские фигурки вцепились в горящие факелы. Ремонт, волна перемен.
— То ещё местечко; ничего подобного сроду не видела. Ну, не считая Плазы в Нью-Йорке или Дювиля в Майами.
Она поворачивается, чтобы взглянуть на Пиао, света почти нет, глаза его теряются в полутенях. Пальцами он ведёт по стене, по двери, снова по стене.
— На деньги от мерзостной торговли наркотиками можно купить много прекрасных вещей.
— Это здание построено на грязные деньги?
— Торговля опиумом. Его построили Сасуны в начале века. Они были громадным торговым домом, как Жардин…
Он останавливается рядом с дверью комнаты 315. Ключ в одной руке, другая вцепилась в настенную завитушку.
— …до войны здесь можно было снять комнату. Отель «Китай». С собственной водопроводной системой, которую питал источник на окраине города. Здесь были мраморные ванны, серебряные пробки, глазированные фарфоровые толчки в туалетах, их везли из Великобритании. Самый изысканный и красивый ар деко в Китае…
Он втыкает ключ.
— …Ноэль Ковард останавливался здесь. В этом отеле он дописывал «Частную жизнь». Слышала про такую книгу?
— Это где бывшая жена стала призраком?
Он распахивает дверь.
— Мне кажется, англичане понимают толк в стиле. Ноэль Ковард. Глазированные фарфоровые толчки…
— …и шоколад Cadbury…
Даже в этой темени Барбара видит, как он улыбается.
— …такая самоуверенность, такой стиль. Сегодня в Китае сложно найти что-то подобное. А Сасуны, построившие это здание, знали в этом толк. Они были евреями. «Единственная вещь в мире превыше евреев, и это дерби».
— Кто это сказал, Ноэль Ковард?
— Сасуны.
— Неправильно сказали.
— А что, разве евреи не великая нация?
— Конечно, великая. Но самое великое в мире — совсем не евреи и не дерби… Это Кентукки.
Лампы в комнате вспыхивают… лужи тепла. Потоп мрамора с розовыми прожилками, сильно скошенное зеркало глядит с дальней стены. Старший следователь идёт в комнату вслед за Барбарой, смотрит, как свет играет на её плечах, её щеках. Кентукки, он знает, это не в Китае. Наверно, в Америке или Англии. И ему интересно, есть ли там фарфоровые толчки.
