— А вы, госпожа американка, попробуете жёлтого вина?
Пиао переводит.
— Хорошее вино?
Пиао пожимает плечами.
— Кому как. Мне не нравится. Это старое вино, мутное, оно путает мысли. Много лет оно лежит в земле в глиняных бутылках. Затем его смешивают с молодым вином. Напоминает ваше шерри. Если вам нравится липкий сироп, тогда другое дело. Но в нем 19 градусов, пиво после него покажется водой.
Яобань улыбается, наклоняя бутылку. Барбара качает головой, сплетает пальцы цвета слоновой кости над стаканом.
— Уж лучше я добавлю воды.
Пиао подливает ей Цинтао, янтарная волна пива словно согревает ей пальцы.
— Хорошо, босс, как же хорошо. Как на Новый Год. Почаще бы так сидеть.
Глаза закрыты, варёная сарделька языка розовеет между зубами — Шишка одним глотком вливает в себя вино. Снова наполняет стакан.
— Я легко договорюсь с водилами из «Свободных перевозок» перевезти сюда наш кабинет, Босс. Мне подойдет вон тот столик.
У самого бара. Старший следователь улыбается:
— Ну, раз речь зашла о работе…
Она не зашла, но деваться некуда.
— Нужно проверить кое-кого. Всё, что сумеешь найти. Я хочу знать всё.
— Что, надо выяснить, какого цвета у них говно?
— Ну, в полицейских учебниках написано немного по-другому, но в целом ты уловил мою мысль.
Шишка с улыбкой забирает список из пяти имен, просматривает и суёт в карман. Вроде никого не узнал. Но всё это время желудок Пиао сводит судорогой от страха.
— Выпьете ещё, миссис американка?
— Конечно, я же среди друзей, правда?
— Босс?
Пиао вздрагивает. Язык будто примёрз к небу, позабыв, как говорить. Бутылка, замерев на полдороге, роняет сверкающие капли вина на сколотый пластик стола. Шишка ставит бутылку на место и лезет в карман за списком. Глаза пробегают имена.
— Лю Цинде. Босс, а этого пиздёныша я знаю. Лю-ман, которого я год назад засадил за решётку. О чем речь-то?
К Пиао возвращается дыхание, вместе с ним и слова.
— Пятеро. Из реки, те, которых мы не смогли опознать.
— И вы уверены, босс, что среди них был Цинде?
Следователь кивает.
— Да. Я что, не узнал бы его?
Пиао допивает пиво, замечая только его сладость, не чувствуя горького послевкусия.
— Он был изувечен, глаза выдавлены, лицо разбито кувалдой…
Он позволяет Шишке сорваться с крючка; испытывает облегчение, что тот ничего не скрывает. Шишка всё-таки остаётся его человеком.
— …и грязный, и в воде разбух…
— Шеф, не мог я его не узнать!
Барбара чувствует непонятную напряженность и хочет помочь:
— А лю-ман это кто?
Старший следователь поднимает взгляд от стакана.
— Гангстер. Крутой…
Снова — в стакан, лишь бы не встречаться взглядом ни с кем.
— Конечно, мог узнать. Но не узнал. Из-за этого мы потеряли кучу времени. И кто знает, чего ещё нам это стоило. Ладно, собери отчёты по ним, и будем танцевать от этого. А пока расскажи мне про Лю Цинде.
— Босс, вы меня проверяли? Вы же меня проверяли!
Пиао пододвигает свой стакан к кулаку Шишки.
— Это дело всех нас проверяет. А пока выпей со мной, глянем, что там за бормотуха в новой бутылке.
Он впихивает стакан в руку Яобаня, прижимая его пальцы к прохладному стеклу. Теплые живые пальцы. И как он мог так подумать про Яобаня!
Пиво и вино дружно хлещут на стол, когда стакан Яобаня врезается в стакан Пиао.
— Бля, Босс, снова мы с вами вдвоём против всего этого грёбаного мира. За Паня и вашего брата.
— И за Вэньбяо.
— Щенок еще был. За Вэньбяо.
— И за Бобби.
Стакан Барбары звякает о два других. Секунда тишины, как последний росчерк на протоколе о пересечении границы. Пиао кладет руку ей на плечо.
— Вы всё лучше понимаете китайский язык. Нам надо поосторожней обращаться со словами при вас…
Обмен улыбками.
— …за Бобби…
Старший следователь наполняет всем стаканы.
— …пока мы отдаем дань этой бутылке, расскажи мне все-таки про этого гадёныша, Лю Цинде, которого ты упрятал за решётку.
Яобань крепко прикладывается к стакану, громко глотает.
— Он был мелкой сошкой, но мечтал высоко подняться. Помню, вонял он как е-цзи. Блевотина, политая духами.
— Е-цзи значит дикий фазан, а еще проститутка.
Барбара смотрит, кивнёт ли Пиао, одобряя её перевод. Тот кивает. Шишка делает последний глоток. Капля вина бежит с его губ на подбородок, потом на стол.
— Знаете Ли Чжэня, владельца ресторанов и нескольких клубов? Еще сутенеры и рэкет во французском квартале… наверняка и наркота, но доказать мы не можем. Цинде работал на него, но хотел отгрызть кусок территории для себя. В основном поборы за защиту. Вымогательство и запугивание — всё, что мы смогли ему предъявить. Думали его прижать и добраться до Ли Чжэня. Должен признать, он оказался крепким орешком, ни слова не сказал.
Бармен вытирает стол. Тряпку он, похоже, стирал в ближайшей канаве. Яобань молча ждёт его ухода.
— Чжэнь и Цинде — дальние родственники. У них семейный бизнес. Каждый чей-нибудь брат или брат брата. Легче забраться в задницу верблюду в песчаную бурю, чем к ним.
Пиао пьёт пиво.
— Туз без колоды он, этот Чжэнь. Человек-легенда у себя в сортире.
