Разбирая свои нехитрые пожитки, я краем уха слушал спор. Кстати, я давно заметил, чтобы понять, спорят люди или объясняются между собой в любви, требуется всего лишь встать между ними. И если получишь по шее, значит -спорят. Если не получишь, значит, разговор идет о любви. Вот так-то. Правда, бывает, что влюбленные дают по шее гораздо больнее, но это не стоит принимать во внимание, влюбленные — они все психи.
Говорили как раз на интересующую меня тему.
— А ты представляешь, если на нас набросятся боболоки? Это тебе не вурдалаки, которых колом по башке — и все.
— Да что ты понимаешь в боболоках? Это все так, мелочь! Вот я слышал, что в ихнем войске полно перебежавших варрканов. Вот чего бояться надо! А ты — боболоки!
— Да! Варрканы — это серьезно. Но насчет того, что их много, это ты загнул!
— Да не сойти мне с этого места! — глухой удар кулаком в грудь.
Я всегда уважаю чужое мнение в споре, но сейчас мне стало обидно. Зачем ради одного позорить всех? Слухи — слухами, но нужно и меру знать. А посему…
— Эй, ты чего это? — послышалось с места проведения спора. — Чеза фокусы!
Парень, доказывающий, что армия нелюдей изобилует варрканами, прирос к земле в буквальном смысле этого слова. Он тщетно пытался оторвать ноги от земли, но… За все сказанное надо платить.
Я не мог долго держать его в таком положении. Требовалось постоянно смотреть на него, а это могли заметить. Мало ли в армии осведомителей. И поэтому я был рад, когда парень, побледнев и истекая потом, заголосил:
— Всевышний' Услышь меня, слугу своего преданного! Солгал я! Неведомо мне сколько варрканов в той армии. Каюсь! Ну что ж, кающихся надо прощать. Гуляй. В тот же миг парень освободился и, громко славя Господа, бросился вон из палатки. Скажу честно, я был за него рад. Приятно, когда заблудшие овцы возвращаются в свое стадо.
Проводив его взглядами и обсудив происшествие, присутствующие занялись своими делами. Этих толстокожих парней расшевелить можно было только вином и женщинами. Все остальное занимает их сознание ровно столько, сколько длится происшествие.
Но второй спорщик, то ли не досказал приготовленную мысль, то ли был прирожденным оратором, все-таки закончил свою мысль, обращаясь ко всем и ни к кому в отдельности:
— А главный у них — точно варркан! В принцессу ихнюю влюбился, а принцесса — на кикимору похожа!
Его слова были встречены дружным веселым смехом, за которым шла отборная ругань. Я не понимал, чем вызван этот смех. Если тем, что принцесса похожа на кикимору, то я видал таких кикимор!… Пальчики оближешь. И не чета некоторым. А вообще-то на вкус и цвет, извините, — никаких новых данных наука на сей счет не приготовила.
— С принцессой еще разобраться надо! — это я, придурок, вылез со своим мнением.
Большинство присутствующих, мгновенно оценили обстановку, замолчали, ожидая дальнейших событий.
— Это что за герой? — сам ты, засранец!
— А он, наверное, эту принцессу видел? -так я тебе об этом и сказал! — А может, он шпион?
Придумать что-то путное на этот раз мне помешал кулак Слистера, который сшиб с ног самого говорливого. То, что парень оказался в долгой отключке, я не сомневался. Но происходящее, а тем более вероятное будущее, не устраивало меня. В таких случаях лучше всего все сразу перевести в шутку.
— Все в порядке, ребята! Митинг окончен, прошу всех разойтись! Я немного подумал и внушительно добавил:
— Мы ведь из личной охраны герцога Шварценеггера!
Не знаю, слышали ли ребята о Шварценеггере и его предполагаемой охране, но тем не менее инцидент был исчерпан, митингующие разошлись по домам, а войска отправились в казармы.
Полчаса спустя мы сидели в углу палатки в гордом одиночестве. Таинственный герцог оказал весьма похвальную услугу, к нам просто боялись и близко подходить. Ну и правильно! Страна должна знать своих героев.
— Файон, — ковыряясь носком сапога в земле чуть слышно говорил Слистер, — не нравится мне вся эта заваруха. Не так я предполагал себе войско, сражающееся с армией нелюдей!
— А я думал, что самое главное для тебя -наличие полевой кухни и порядочное количество вина, — усмехнулся я.
— Файон, я говорю серьезно!
— И я серьезно! Ты думал, тебе сразу выдадут блестящую форму, серебряное оружие И будут учить ходить строем?
— Ну, примерно так, — смущенно ответил великан.
Бьюсь об заклад, что именно такие мысли и были в этой огромной голове, когда Слистер спешил вниз с холма в низину.
— А Код, наверное, думал, что ему Будут платить по десять монет в день? — обернулся я к Коду.
Код встрепенулся, удивленно посмотрел на меня и тут же сплюнул:
— Все время забываю, с кем имею дело. При тебе даже подумать ничего нельзя.
— Не обижайтесь, друзья! Варркан, как и священник, должен знать все мысли окружающих.
Не объяснять же парням, что читать мысли всех подряд довольно сложно и требует затрат многих сил.
— А кто такие священники? — последовал вопрос.
Пришло мое время плеваться. Я все время забываю, что некоторых понятий здесь просто не существует.
— Священник, это… знахарь. Да, знахарь! -я остался весьма доволен своим объяснением.
