Николай просыпается однажды утром и обнаруживает у себя третий глаз. Является ли он "избранным" или это всего лишь роковая ошибка?
Это был самый страшный момент в жизни Николая. Одним воскресным утром он, как обычно, проснулся, зашел в уборную, снял шелковые трусы, присел и увидел воду. Страшным было даже не то, что жидкость рябила на дне старого и затертого до дыр унитаза. А то, что он наблюдал одновременно и ее, и лампочку на потолоке. Как будто кто-то поставил в его голове один телевизор на другой и включил разные программы: криминальные новости и песню года. При этом новостью была именно вода. Николай вскочил и натянул трусы. Нижний экран потух, превратившись в черное пятно. Он несколько раз спустил и поднял исподнее, после чего покрылся холодной испариной. Николай кое-что раньше слышал о лишнем глазe, третьем по счету. O мистическом оке – символе продвинутой духовности. Кто-то ради этого медитировал десятилетиями, спал на голом полу, питался рисовой шелухой – и у него не росло. А у Николая выросло без особых усилий и всего лишь за ночь. Николай осторожно прокрался в коридор, вытащил из сумочки жены зеркальце и приложил под правильным углом. Его худшие опасения подтвердились. Радовало лишь то, что глаз был очень красивым: ярко-зеленым с миндалевидным разрезом и пушистыми ресничками. Николай неожиданно подмигнул сам себе и, вскрикнув от испуга, уронил зеркальце. Нужно было срочно действовать. Существовал риск заражения других, ни в чем не повинных людей, и нанесения ущерба собственной репутации. «Супружеские обязанности и походы в баню откладываются до полного выяснения обстоятельств!» – строго сказал он себе.
Вечером Николай пролистал медицинский словарь, а на следующий день сходил для верности в зоологический музей и посетил кунсткамеру. После этого у него не осталось никаких сомнений в своей анатомической уникальности. Он решил искать помощи у врачей. Сразу наметились трудности. «К кому обратиться сперва, – засомневался Николай, – к глазному или к этому самому?» Специалистов, тем более опытных, по столь узкому профилю, как офтальмологическая проктология, в стране не существовало, и их подготовка в медицинских учереждениях не планировалась. Поэтому на следующее утро он отправился наудачу и натощак в ближайшую поликлинику.
Очередь на регистратуре пахла валидолом. Николай оказался самым молодым и самым розовощеким. Многие осуждающе смотрели на него, некоторые качали головами. Мол, здоровый мужик, не работает, а шастает по поликлиникам, больничные выпрашивает. Одна старушка даже язвительно полюбопытствовала, чем это он так болен, что не постеснялся прийти на прием с утра пораньше. Рассерженный Николай был уже готов снять штаны и подмигнуть присутствующим, что вызвало бы у большинства из них сердечный приступ, но, к счастью для пенсионеров, подошла его очередь.
Глазной врач оказался милым старичком, который уже многое повидал на своем веку. Возможно, он даже лечил некоторых членов политбюро от косоглазия или куриной слепоты. В правительственных архивах подобная информация наверняка сохранилась. Николай объяснил доктору ситуацию, стараясь не использовать матерные слова. Старичок оказался мастером своего дела. Не задавая бестактных вопросов, он незамедлительно приступил к обследованию. Для начала проверили зрение. Николай встал на стул перед таблицей и нагнулся. Было неудобно. Он видел буквы в перевернутом виде, долго не мог настроиться и часто моргал от волнения. Но доктор бережно протер глаз стерильной салфеткой, после чего Николай смог прочитать самую мелкую строчку. Затем старичок, по всем правилам врачебного искусства, закапал расширяющие зрачок капли и исследовал глазное дно. Завершив осмотр, он обрадовал Николая, сообщив, что зрение у того отличное и очки носить не придется. «Если только не будете много читать при плохом освещении!» – добавил предупреждающе старичок. Опасения были напрасными. Николай читал редко даже нормальными глазами, a напрягать для этого свой третий вообще не собирался. Он вышел из кабинета со смешанным чуством. Глазная патология была исключена, но тревога не улетучилась. Поход к хирургу тоже не внес ясности. Хирург был молод и, как все начинающие врачи, мечтал обнаружить необычную болезнь, которую бы мог назвать своим именем. Он спросил Николая, не ел ли тот на днях уху из сома и, когда дерзкая версия про застрявший рыбий глаз не подтвердилась, заметно расстроился. После этого хирург, уже без особого энтузиазма, предположил нападение таежного клеща и окончательно смирился с тем, что сегодня не его день. Напоследок он обозвал глаз души «чирием» и посоветовал «прогревать, пока не созреет».
