— То есть, я хотела сказать… Человек становится художником, просто-напросто потому что вынужден это сделать. Потому что никакого выбора нет.
— Это мне тоже непонятно. Выбор есть всегда.
Эва решила не входить в объяснения. Она съела оба пирожных, чтобы доставить удовольствие Майе, и чувствовала, что ее немного подташнивает.
— Лучше расскажи мне, чем ты сама занимаешься. Ты явно зарабатываешь больше, чем я.
Майя закурила свою самокрутку.
— Наверняка. Я тоже работаю на себя. Так называемый «свободный предприниматель». У меня небольшая фирма, только один служащий. Работаю очень много, хочу накопить денег. Но к новому году собираюсь с этим кончать. Переберусь на север Франции, открою небольшую гостиницу. Может быть, где-нибудь в Нормандии. Давняя мечта.
— Господи, правда?! — Эва курила, ожидая продолжения.
— Работа тяжелая, требует самодисциплины, но дело того стоит. Я ее рассматриваю просто как путь к достижению цели и не отступлюсь, пока не получу то, что хочу.
— Да уж, это я прекрасно понимаю!
— Ох, если бы ты была сделана из другого теста, Эва, я бы предложила тебе со мной сотрудничать. — Она легла грудью на стол. — Без всяких капиталовложений с твоей стороны. С полным обучением. Ты бы за рекордно короткое время могла целое состояние заработать. Вот чем тебе следовало бы заняться. И откладывала бы деньги на собственную маленькую галерею. Ты вполне могла бы на нее накопить — ну, сейчас прикину — за пару лет. Если хочешь знать, все остальные пути к цели — мура. Надо всегда искать самый короткий.
— Но
Она удивленно смотрела на подругу. Майя скомкала салфетку, пока произносила свою тираду, и теперь смотрела прямо Эве в глаза.
— Давай назовем это «работа с клиентами». Мне звонят, записываются, а я их принимаю. Знаешь, потребности у людей бывают самые разные, а эта ниша на рынке всегда существует. Я бы сказала потребность в любви глубока, как Марианская впадина. Проще говоря, я — «жрица любви», так это целомудренно называют. Или, как говорили в старые добрые времена, — шлюха.
Эва покраснела.
Должно быть, она ослышалась. Или же Майя просто хочет ее подразнить, она всегда любила ее дразнить.
— Что ты сказала?
Майя улыбнулась уголками губ и стряхнула пепел.
Эва ничего не могла с собой поделать. Она все смотрела и смотрела, но уже совершенно по-другому, на золотые украшения, на дорогую одежду, на часы, на кошелек, лежащий рядом с кофейной чашкой, который, казалось, вот-вот лопнет от купюр, а потом перевела взгляд на лицо подруги, как будто увидела его впервые.
— Тебя всегда было легко шокировать, — сухо произнесла Майя.
— Да уж, честно говоря… Прости меня, но к такой информации я была не готова.
Она действительно чувствовала себя крайне неловко.
— Но ты же не ловишь клиентов на улице, то есть, я хочу сказать, ты выглядишь не так…
— Нет, Эва Мария, не ловлю. И не колюсь. Я много работаю, как все люди. Правда, не плачу налоги.
— А тебя… А многие об этом знают?
— Только мои клиенты, а их немало. Но большинство из них — постоянные. И это на самом деле неплохо, земля, как известно, слухами полнится, предприятие процветает. Не могу сказать, что я лопаюсь от гордости, но и стыдиться мне нечего.
Она ненадолго замолчала.
— Ну что, Эва, — сказала она и затянулась, — ты считаешь, мне должно быть стыдно?
Эва отрицательно помотала головой. Но у нее все внутри просто переворачивалось, когда она думала о Майе и ее так называемой работе, представляла себе, чем она занимается, и воображала себя на ее месте.
— Нет, господи, откуда я знаю! Просто это так неожиданно. Я не могу понять, что тебя заставило…
— Ничто не заставляло. Я сама это выбрала.
— Но как ты могла выбрать такое?
— Это было самое простое. Куча денег за кратчайший срок. И никаких налогов.
— Да, но… Подумай о своем здоровье! Я хочу сказать, ты же сама себя не уважаешь. Отдаешься кому угодно!
— Я никому не отдаюсь, я продаюсь. Кроме того, всем приходится проводить границу между работой и личной жизнью, а у меня с этим никаких проблем!
Она улыбнулась, и Эва увидела, что ямочки на ее щеках с годами стал глубже.
— Да, но что скажет, например, муж, если ты выйдешь замуж, а он узнает?
— Ему либо придется это принять, либо пусть катится ко всем чертям, — коротко ответила Майя.
— Но разве тебе не тяжело с этим жить, год за годом? Ведь тебе же приходится это скрывать?
— А что, у тебя в жизни никаких тайн нет? У всех есть тайны. А ты, кстати, в своем репертуаре, — добавила она. — Обожаешь все усложнять, задаешь слишком много вопросов. Я хочу, чтобы у меня был маленький пансион, хорошо бы на побережье, еще лучше — в Нормандии. Мне хочется, чтобы это был старый дом, который я приведу в порядок сама. Мне нужна пара миллионов, к новому году они у меня будут, и тогда я уеду отсюда.
— Пара миллионов?
Эва не могла найти слов.
— И потом, я очень многому научилась.
— Чему такое может научить?
