Новый болезненный укол, новый приступ дурноты. От серебра всегда становится дурно. Еще немного, и мы оба рухнем вниз! Я хорошенько встряхнул девчонку, так, что она едва не прикусила себе язык, а кинжалы вырвались у нее из рук. Но она и тут не успокоилась: теперь она принялась извиваться и выкручиваться, отчаянно пытаясь вырваться из моих лап. Птица Рок покрепче стиснула когти.
– Послушай, девочка, перестань дергаться! Уронить я тебя не уроню, зато могу подержать вверх ногами над трубой кожевенной фабрики.
– А мне плевать!
– Или окунуть тебя в Темзу.
– А мне плевать!
– Или отнести тебя в Ротерхайтские очистные сооружения, и там…
– А мне плевать, плевать, плевать! Казалось, ее вот-вот хватит удар от ярости и горя, и мне понадобилась вся мощь птицы Рок, чтобы не дать ей вырваться.
– Китти Джонс, – сказал я, не отрывая глаз от огней северного Лондона – мы были уже почти на месте, – разве ты не хочешь снова увидеть Якоба Гирнека?
Тут она затихла, обмякла и призадумалась. В течение некоторого времени мы летели в благословенной тишине. Я использовал передышку, чтобы немного покружить над крышами, пристально высматривая следящие шары. Но все было чисто. Мы полетели дальше.
Потом откуда-то из-под моей вилочковой кости раздался голос. Голос был более сдержанный, чем раньше, но ныла в нем не убавилось.
– Демон, – спросил голос, – зачем ты не дал волкам растерзать меня? Я ведь знаю, что ты и твои хозяева все равно собираетесь меня убить.
– По этому поводу я ничего сказать не могу, – откликнулась птица Рок. – Впрочем, можешь поблагодарить меня, если сочтешь нужным.
– Ты теперь несешь меня увидеться с Якобом?
– Да. Если все пойдет как задумано.
– А потом?
Я промолчал. Мне пришла в голову недурная идея.
– Ну так? Отвечай! И отвечай правду – если, конечно, можешь.
Птица Рок ответила снисходительным тоном, пытаясь сменить тему:
– Я бы на твоем месте был поосторожнее, милая. Неразумно отпускать язвительные замечания, когда висишь в воздухе на большой высоте.[81]
– Ну, ты же все равно меня не уронишь. Ты только что сказал.
– Ах да, я и забыл!
Птица вздохнула:
– По правде говоря, я не знаю, что тебе уготовано. А теперь помолчи минутку. Я иду на посадку.
Мы канули в темноту, пересекли океан оранжевых огней и спустились на улицу, где когда-то мы с мальчишкой укрывались в ночь пожара у Андервуда. Разрушенная библиотека стояла на прежнем месте: я видел ее темную глыбу, зажатую между ярко освещенными магазинчиками. За эти годы здание обветшало еще сильнее, и в крыше на месте большого застекленного окна зияла огромная дыра. Приближаясь к ней, птица Рок несколько уменьшилась в размерах, тщательно рассчитала угол захода на посадку и опустила девчонку в дыру ногами вперед, точно письмо в почтовый ящик. Мы очутились в похожем на пещеру пространстве, освещенном там и сям столбами лунного света. Лишь оказавшись на безопасном расстоянии от заваленного мусором пола, я выпустил свою ношу.[82] Девчонка с визгом упала на пол и откатилась в сторону.
Я приземлился немного в стороне и впервые как следует ее разглядел. Ну да, это та самая – девчонка из переулка, которая пыталась отнять у меня Амулет. Теперь она выросла, похудела и выглядела усталой, лицо у нее посерело и вытянулось, глаза смотрели настороженно. Видимо, эти годы дались ей недешево, а уж последние несколько минут – тем паче. Одна рука висела как плеть, плечо этой руки было рассечено, и на нем запеклась кровь. И тем не менее смотрела она по-прежнему вызывающе. Девчонка осторожно поднялась на ноги и, нарочито выпятив подбородок, уставилась на меня сквозь луч лунного света.
– Не очень-то тут уютно! – бросила она.
– Тут куда уютнее, чем в Тауэре, уж поверь мне, – ответила птица Рок, точа коготь о стену. Я был не расположен к болтовне.
– Ну, так что же дальше? Где Якоб? Где волшебники?
– Скоро будут.
– Скоро будут? Тоже мне! – Она уперла руки в боки. – Я-то думала, тебе полагается быть необыкновенно расторопным. А это просто смех один!
Я поднял свою огромную хохлатую голову.
– Послушай! – сказал я. – Не забывай, что я только что спас тебя от клыков ночной полиции. Могли бы и спасибо сказать, барышня!
Птица Рок многозначительно постучала по полу когтями и смерила ее взглядом, от которого персидские моряки кидаются за борт.
Девица ответила мне взглядом, от которого молоко скисает.
– Пропади ты пропадом, демон! Я презираю тебя и твою злобу. Тебе меня не запугать!
– Да ну?
– Ну да. Ты просто бестолковый бес. И перья у тебя паршивые и заплесневелые.
– Чего?
Птица Рок поспешно оглядела себя:
– Чушь собачья! Это просто так кажется в лунном свете.
– Удивительно, как они вообще не повыпадали! Я видала голубей, у которых перья были получше твоих.
– Послушай-ка…
– Мне случалось уничтожать демонов, обладающих подлинным могуществом! – воскликнула она. – Думаешь, на меня произведет впечатление курица-переросток?
Ну и наглая девка!
