– Это очень дорогая рубашка! – ощетинился парень. – Миланского шелка. А широкие манжеты сейчас в моде.
– Больше всего они смахивают на кружевные вантузы. Странно, что тебя не сносит сквозняком. На твоем месте я бы их обрезал и пошил себе из них второй костюм. Вышло бы не хуже твоего нынешнего наряда. А то еще можно было бы пошить чудный чепчик…
Заметно было, что эти выпады в адрес его костюма задевали его куда сильнее, чем упоминание об Андервуде. Все-таки его приоритеты сильно изменились за эти два года. Он пытался как-то взять себя в руки, то и дело поправлял манжеты и приглаживал волосы.
– Посмотри на себя! – продолжал я. – Как много новых мелких привычек! Держу пари, ты подражаешь этим своим ненаглядным волшебникам.
Он поспешно отдернул руку от волос.
– Ничего подобного!
– Ты, небось, и в носу ковыряешь точь-в-точь как госпожа Уайтвелл – ты ведь так стараешься во всем походить на нее!
Неприятно, конечно, снова возвращаться в этот мир, но все же славно было видеть, как мальчишку снова корежит от ярости! Я дал ему немного попрыгать от злости в своем пентакле.
– Ты ведь не забыл, – весело сказал я наконец, – что, когда вызываешь меня, приятные беседы прилагаются? В нагрузку, так сказать.
Парень застонал, закрыв лицо руками.
– Может, я бы лучше умер?
Мне слегка полегчало. По крайней мере, основные принципы наших взаимоотношений остались прежними.
– Ладно, – сказал я. – Давай рассказывай об этой караульной службе. Ты говоришь, там все просто?
Парень встряхнулся:
– Да.
– И тем не менее твоя работа и сама твоя жизнь зависят от этого?
– Именно так.
– Но ничего мало-мальски опасного или сложного там нет?
– Нет. Ну… – он сделал паузу. – Почти нет. Бизон сердито стукнул копытом.
– Давай выкладывай все начистоту!
Мальчишка вздохнул.
– В Лондоне завелась какая-то нечисть, весьма опасная. Это не марид, не африт и не джинн. Никаких магических следов оно после себя не оставило. Сегодня ночью оно снесло пол-Пиккадилли. Разрушены в том числе «Магические принадлежности Пинна».
– Да ну? А что стало с Симпкином?
– С фолиотом? Погиб он.
– Ц-ц-ц! Жалость какая![17] Мальчишка пожал плечами:
– Я отчасти несу ответственность за безопасность в столице, и теперь всю вину норовят свалить на меня. Премьер-министр в ярости, а наставница отказывается меня защищать.
– А ты что, удивлен? Я же тебя предупреждал насчет Уайтвелл.
Парень сделался мрачным.
– Она еще пожалеет о своем вероломстве, Бартимеус! Как бы то ни было, мы тратим время зря. Мне нужно, чтобы ты стоял на страже и выслеживал агрессора. Я прикажу и другим волшебникам, чтобы выслали своих джиннов. Что ты на это скажешь?
– Давай заканчивать побыстрее, – ответил я. – Что ты мне поручаешь и каковы твои условия?
Он гневно уставился на меня из-за своих роскошных патлов.
– Я предлагаю контракт, подобный тому, что был в прошлый раз. Ты соглашаешься служить мне, не разглашая моего истинного имени. Если ты будешь усердно выполнять мои приказания и сведешь к минимуму оскорбительные замечания, длительность твоей службы будет относительно краткой.
– Я хочу знать точный срок. Чтобы не зависеть от твоих капризов.
– Хорошо. Полтора месяца. Для тебя это один миг.
– А мои точные обязанности?
– Общая многоцелевая защита твоего хозяина (то есть меня). Охрана определенных мест в Лондоне. Преследование и определение неведомого злодея, наделенного значительной мощью. Вопросы есть?
– Охрана – это ладно. А вот пункт насчет защиты чересчур растяжимый. Почему бы нам его не вычеркнуть?
– Потому что тогда я не смогу положиться на то, что ты будешь заботиться о моей безопасности. Ни один волшебник не пренебрежет этим.[18] Иначе ты пырнешь меня ножом в спину при первом же случае. Ну так что, ты согласен?
– Согласен.
– Тогда приготовься принять свое поручение!
Он вскинул руки и выпятил подбородок. Смотрелось это не настолько впечатляюще, как ему хотелось бы, поскольку волосы все время лезли ему в глаза. Выглядел он в точности как четырнадцатилетний щенок, каким и был.
– Погоди. Давай помогу. А то уже поздно, тебе баиньки пора.
На носу у бизона вновь очутились очки, которые не так давно носила прекрасная дева.
– Как насчет вот этого… – и я завел унылым, официальным тоном:
– Моего истинного имени!
– Ну ладно – «твоего истинного имени никому из людей, что мне встретятся». Пойдет?
