На самом деле, Китти тревожилась напрасно. Мистер Хопкинс, как всегда, обо всем позаботился. За этот долгий и нервный день он перелистал множество карт и планов аббатства и его окрестностей. Он показал им расположение трансепта, в котором находилось большинство захоронений; он показал им крытые галереи, в которых некогда сидели и читали, а в плохую погоду и прогуливались монахи. Он показал им улицы, ведущие к аббатству, и обвел кружочками посты ночной полиции и известные пути передвижения следящих шаров. Он указал, где находится дверь, которая должна быть оставлена незапертой, и посоветовал пробираться в аббатство по одному, чтобы не привлечь внимания ночных патрулей. Короче, мистер Хопкинс предусмотрел все.
– Жаль, что я не обладаю такой устойчивостью, как вы, – печально говорил он. – А не то я бы и сам поучаствовал.
Тут вошел мистер Пеннифезер, провожавший Стенли, который, пыхтя, приволок из кладовой ящик с оружием.
– Ну-ну, Клем! – воскликнул он. – Вы свое дело уже сделали! Остальное предоставьте нам. Мы – профессионалы по части краж и грабежей.
– Простите, сэр, – сказала Китти, – а вы что, тоже идете?
Старик пошел пятнами от ярости.
– Разумеется! Это будет величайший момент моей жизни! Да как вы могли подумать, что я не пойду? Думаете, я совсем уже развалина?
– Да что вы, что вы, сэр! Нет, конечно!
И Китти снова склонилась над планом собора.
Большие надежды и тревога сказывались на группе: все они, даже Энн, обычно такая уравновешенная, в тот день были на взводе и напряжены, как струна. С утра всем было роздано нужное снаряжение, и некоторое время все молча сидели и готовились. Когда Китти вернулась и принесла дары благодетеля, мистер Пеннифезер и мистер Хопкинс уединились в подсобке и принялись изучать заклинания. А прочие тем временем бродили среди красок и мольбертов и почти не разговаривали. Энн готовила бутерброды на обед.
После обеда Китти, Фред, Стенли и Ник пошли в кладовую потренироваться. Фред со Стенли по очереди метали диски в искромсанный столб, а Ник с Китти тем временем затеяли шуточную драку на ножах. Вернувшись, они обнаружили, что мистер Хопкинс с мистером Пеннифезером все еще сидят взаперти и что-то обсуждают. В половине шестого, когда атмосфера сделалась совсем уж взрывоопасной, Энн принесла поднос с чаем и миндальным печеньем. Часом позже мистер Пеннифезер наконец появился из подсобки. Он не спеша подошел и налил себе остывшего чаю.
– Мы расшифровали заклинание, – объявил он. – Теперь мы действительно готовы!
Он поднял чашку и провозгласил торжественный тост:
– За все, что ни принесет сегодняшняя ночь! Правда на нашей стороне. Будьте уверенны и тверды, друзья мои! Если нам хватит мужества и мы не дрогнем, отныне наша жизнь никогда уже не будет прежней!
Он залпом выпил чай и со стуком опустил чашку обратно на поднос.
И начались последние обсуждения.
Китти проникла в монастырскую подсобку второй. Первой вошла Энн, буквально за минуту до нее. Девушка смотрела в непроглядную тьму. Поблизости слышалось дыхание Энн.
– Свет зажечь рискнем? – прошептала Китти.
– Фонарик-ручку, – откликнулась Энн. – У меня с собой.
Тонкий луч осветил противоположную стену, потом пробежал по лицу Китти. Китти поспешно зажмурилась и прикрыла глаза рукой.
– Свети в пол! – сказала она. – А то мало ли, вдруг тут окна.
Пригнувшись к выложенному каменными плитами полу, Энн водила вокруг себя фонариком. Из темноты выныривали то штабель банок с краской, то лопаты, то вилы, то новенькая блестящая газонокосилка. Китти сбросила с плеч свой рюкзачок, опустила его на пол и взглянула на часы.
– Сейчас должен подойти следующий, – сказала она.
Словно бы в ответ на ее слова, снаружи, откуда-то из-за двери, донесся шорох. Энн выключила фонарик, и обе застыли в ожидании.
Дверь открылась и закрылась. Послышалось громкое сопение. Пролетевший сквознячок принес с собой мощный запах одеколона.
Китти расслабилась.
– Привет, Фред, – сказала она.
Остальные прибывали с пятиминутными интервалами. Последним пришел сам мистер Пеннифезер. Он уже устал и задыхался. Преодолевая одышку, он распорядился:
– Стенли, Фредерик! Включите… фонари! В этой… в этой комнате нет окон. Нам нечего опасаться.
Вспыхнули два мощных фонаря, и стала видна вся группа: шесть фигур с рюкзаками, все в черном. Мистер Пеннифезер даже тросточку свою выкрасил в черный цвет, а ее конец обмотал тряпочкой, чтобы она не стучала. Теперь он стоял, опираясь на нее, нарочито неспешно обводя взглядом своих помощников, выжидая, пока восстановятся силы.
– Хорошо, сказал он наконец. – Энн, головные уборы, пожалуйста.
Энн достала и раздала черные шерстяные шлемы-маски, закрывающие лицо. Фред взглянул на свою маску с большим недоверием.
– Не нравятся мне эти штуки! – пробурчал он. – Они кусаются.
Мистер Пеннифезер раздраженно цокнул языком.
– Нам нужна максимальная скрытность, Фредерик, – сказал он.
– У меня.
– А молоток, которым нужно по ней ударить?
– И молоток тоже.
