«Как наша древняя Римская Республика защищается от тех, кто стремится ее уничтожить? Мы, римляне, столь же смертны, как и все прочие, но пользуемся помощью существ, которые бесконечно выше нас. Исполненные мудрости и доброты, они приходят из миров, нам неведомых, и стоят на страже Республики, когда ей угрожает опасность. В иное время они скрываются из виду – дабы возвратиться, как только станут нужны.Взять, к примеру, убийство Юлия Цезаря – дело, как известно, закрыли, когда виновные сами были умерщвлены. Но как мы, граждане Рима, установили, кто совершил сие ужасное злодеяние? А главное, как удалось свершить правосудие? Мы получили помощь извне, а именно от Сивиллы Кумской, а ей известно все на тысячу лет вперед. Она дает нам советы в письменной форме, и каждый римлянин знает о существовании «Сивиллиных книг», которые мы открываем, когда возникает нужда…»
Как наша древняя Римская Республика защищается от тех, кто стремится ее уничтожить? Мы, римляне, столь же смертны, как и все прочие, но пользуемся помощью существ, которые бесконечно выше нас. Исполненные мудрости и доброты, они приходят из миров, нам неведомых, и стоят на страже Республики, когда ей угрожает опасность. В иное время они скрываются из виду – дабы возвратиться, как только станут нужны.
Взять, к примеру, убийство Юлия Цезаря – дело, как известно, закрыли, когда виновные сами были умерщвлены. Но как мы, граждане Рима, установили, кто совершил сие ужасное злодеяние? А главное, как удалось свершить правосудие? Мы получили помощь извне, а именно от Сивиллы Кумской, а ей известно все на тысячу лет вперед. Она дает нам советы в письменной форме, и каждый римлянин знает о существовании «Сивиллиных книг», которые мы открываем, когда возникает нужда.
Я, Филос Диктос из Тианы, видел эти книги. Многие высокопоставленные граждане Рима, в особенности сенаторы, прибегали к их помощи. Однако я видел собственными глазами и саму Сивиллу и знаю о ней то, что известно немногим. Теперь я состарился – к сожалению, такова участь всех смертных – и хочу поведать, как однажды по случайности, выполняя свои обязанности жреца, узрел, что позволяет Сивилле пронзать взглядом завесу времени. Я знаю, откуда взялся этот дар, начиная с первой Сивиллы Дельфийской из благословенной Греции.
Мало кто из смертных может похвастаться подобным знанием, и не удивлюсь, если сама Сивилла дотянется сквозь завесу времени и покарает меня, заставив умолкнуть навеки. Возможно, еще не закончив этот свиток, я останусь лежать с головой, расколотой подобно спелым дыням из Леванта, столь ценимым у нас в Риме. Однако теперь, когда смерть моя близка, я ничего уже не боюсь.
В то утро мы ссорились с женой – тогда я не был стар, и ужасное убийство Юлия Цезаря только что произошло. Никто еще не знал, кто совершил его. Государственная измена, отвратительное преступление: тысяча ножевых ран в теле человека, намеревавшегося сплотить наше шаткое государство, причем с одобрения Сивиллы, данного в храме, – мы видели в книгах ее слова. Она ожидала, что Цезарь перейдет с войском реку и вступит в Рим, где примет власть.
– Ты безмозглый дурак! – сказала мне жена тем утром. – Будь Сивилла столь мудра, как ты думаешь, она предсказала бы и убийство.
– Может, и предсказала, – ответил я.
– Все это ложь, – не унималась Ксантиппа, по своему обыкновению отвратительно гримасничая. Не скрою, происхождением она была выше меня и всегда давала это понять. – Вы, жрецы, сами сочиняете тексты и записываете их как можно непонятней, чтобы толковать потом как угодно и водить за нос граждан, особенно состоятельных. В первую очередьродственников жены, разумеется.
Я вскочил из-за стола, не в силах сдержать гнев.
– Сивилла – пророчица, она получает откровение свыше, потому и знает будущее! Наверное, убийство великого Цезаря, так любимого народом, просто нельзя было предотвратить.
– Предсказания Сивиллы – обычное надувательство, – сказала жена, намазывая маслом еще одну булочку, – ела она всегда жадно.
– Я сам видел великие книги…
– Откуда она знает будущее? – перебила Ксантиппа.
Признаюсь, я не нашел, что ответить, и смутился, чувствуя собственное унижение – я, жрец в Кумах, чиновник Римской Республики!
– Все ради денег! – крикнула жена вслед, когда я вышел из дома, направляясь на работу в прекрасный храм, хотя златоперстая Аврора только начинала разливать над миром свой дивный свет, почитаемый нами священным источником видений.
В храме никого еще не было, если не считать вооруженных стражей у ворот. Они кивнули, узнав меня, хоть и удивились столь раннему приходу. Внутрь пускают лишь жрецов – даже Цезарь вынужден общаться с Сивиллой через нас.
Спустившись по ступеням, я очутился под сводами просторного святилища, заполненного подземным газом. Высокий каменный трон Сивиллы тускло блестел в полумраке, скудно освещенном несколькими факелами.
Внезапно я застыл на месте, узрев прежде невиданное. Сивилла, как обычно, восседала на троне, ее длинные волосы были стянуты на затылке в тугой узел – но в святилище она находилась не одна! Перед троном виднелись две странные фигуры, облаченные в круглые прозрачные пузыри. Существа напоминали людей, но с дополнительными… я не знаю даже, как это назвать, в общем, это были явно не люди. Глубокие глаза-щели без зрачков, вместо рук клешни, как у краба, черные провалы безгубых ртов… Я с ужасом понял, что они немые и разговаривают с Сивиллой через длинный шнур, свернувшийся кольцами на полу. На обоих концах шнура было по ящичку, покрытому письменами. Одно из существ прижимало такой ящичек сбоку к своей голове, Сивилла держала другой и слушала.
