После извержения вулкана Солнце скрылось за тучей пепла и кругом воцарилась суровая долгая зима. Гилас, так и не найдя пропавшую сестру, плывет на Кефтиу, чтобы отыскать и спасти свою подругу Пирру. Но Вороны во главе с жаждущим власти Теламоном тоже спешат к острову. Теламону известно то, о чем не знает Гилас: когда проснулся вулкан, Пирре удалось похитить кинжал Короносов, о котором говорится в пророчестве.Вместе с маленькой львицей Разбойницей и соколихой по имени Эхо Гилас и Пирра снова вступят в опасное противостояние с Воронами, и от его исхода будет зависеть судьба всего острова.Впервые на русском!
Michelle Paver
THE EYE OF THE FALCON
Text copyright © Michelle Paver, 2014
Artwork copyright © Puffin Books, 2014
First published as The Eye of the Falcon in 2014 by Puffin which is part of the Penguin Random House group of companies
All rights reserved
Издательство АЗБУКА®
– Что здесь случилось? – спросил Гилас. – Куда пропали все люди?
– Одного вижу, – произнес Перифас. – Вот только вряд ли он нам расскажет, что стряслось.
Перифас указал на корабль: Море выбросило его высоко на склон холма. В оснастке запутался скелет мужчины: сгнившие обрывки туники развевались на ветру; одна костлявая рука будто махала странникам, и от этого по коже бегали мурашки.
– Как я погляжу, самую суровую кару боги обрушили на Кефтиу, – заметил Глаукос.
– Да тут и глядеть не надо, один смрад чего стоит, – сказал Медон.
Остальные обеспокоенно забормотали и стиснули в руках амулеты.
Гилас был потрясен до глубины души. Каких бы ужасов он ни повидал за зиму, с таким кошмаром столкнулся в первый раз. Море разнесло хижины и лодки, раскидало деревья, зверей, людей. На берегу царила зловещая тишина. Куда ни глянь, всюду горы разлагающихся обломков. На сапоги нахлестывает грязно-серый прибой, от удушливого запаха смерти перехватывает дыхание. Разве могли Пирра и Разбойница пережить такое страшное бедствие?
Перифас наклонился и лезвием ножа перевернул череп вола.
– Тут уже несколько месяцев людей нет. Все вокруг пеплом покрылось.
– Но кто-то же наверняка выжил, – возразил Гилас. – Почему кефтийцы не вернулись и не отстроили все заново?
Никто не ответил.
– Нет, это не Кефтиу, – покачал головой Гилас. – Кефтиу – огромный богатый остров, там тысячи людей живут, мне Пирра рассказывала!
– Жаль тебя огорчать, парень, но своих друзей ты тут не найдешь, – произнес Перифас. – Соберем все, от чего есть какой-то прок, и поплывем дальше.
Остальные разбрелись в разные стороны и стали искать, чем поживиться, а Гилас заметил в стороне хижину и направился к ней. Только бы найти хоть одну живую душу!
Ледяной ветер забирался под овечьи шкуры, в которые был одет Гилас. Он спугнул стервятника, и птица взлетела, подняв в воздух облако пепла. Мальчик и бровью не повел. Всю зиму Великое Облако скрывало Солнце, погрузив мир в вечные сумерки и засыпав его пеплом. Гилас привык и к мраку, и к черному порошку повсюду: в волосах, в одежде, в еде. Но это…
Гилас вспомнил, как в последний раз видел друзей. Было это семь месяцев назад на Талакрее. Гора плевалась огнем, на берегу царила полная неразбериха, все спешили уплыть на первых попавшихся лодках и кораблях. Каким-то чудом Гилас посадил Пирру с Разбойницей на корабль. Маленькая львица пыталась вырваться из клетки и выла, будто спрашивая: «Почему ты меня бросаешь?» А побелевшая от ярости Пирра (ведь корабль был кефтийским) вскричала: «Говорила же – мне нельзя на Кефтиу! Ненавижу тебя, Гилас! Никогда тебе этого не прощу!»
Он хотел ее спасти, а вместо этого отправил на верную смерть.
Хижина глинобитная, с соломенной крышей. После яростной атаки Моря ее, видимо, пытались кое-как подлатать. А еще кто-то оставил на стене яркий белый отпечаток ладони. Раньше Гилас такого знака не видел, но похоже, это что-то вроде предостережения. Мальчик замер в стороне.
Ветер швырнул ему в лицо очередную горсть пепла. Отряхиваясь, Гилас поморщился от ноющей боли в виске. И тут он уголком глаза заметил двух детей в лохмотьях. Те быстро скрылись в хижине, но Гилас успел разглядеть, что это девочки: одной лет десять, другая помладше. Обеим зачем-то выбрили головы. Оставили только одну длинную прядь на виске. На шеях у детей язвы размером с голубиные яйца.
– Не бойтесь, не обижу! – прокричал Гилас.
Те не отвечали, но явно слушали. А еще Гилас почувствовал их настроение: бессильную злость от тщетных поисков.
Чтобы успокоить детей, Гилас повернулся к ним спиной. И опять обе девочки замаячили в стороне.
– Отца с матерью ищете? – спросил он, не поворачивая головы. – А я – друзей. Есть тут кто живой, кроме вас?
Молчание. Гилас не знал, то ли злиться, то ли печалиться. Наконец мальчик сообразил: да ведь он же на чужой земле! Эти двое его языка не понимают.
– Я акиец, – объяснил он. – По-кефтийски не говорю.
И опять, стоило ему поднять взгляд, как обе девочки юркнули в хижину. Секунду помедлив, Гилас зашел следом.
И никого не увидел.
Хижина пустая! А ведь дверь тут одна, других выходов нет. У Гиласа мурашки забегали по коже. Рука потянулась к амулету – львиному когтю на шее.
Сквозь солому просачивался тусклый серый свет. В воздухе стояло гнилое зловоние. И вдруг на койке у противоположной стены Гилас заметил тела двух девочек.
У Гиласа чуть сердце из груди не выпрыгнуло.
Одна из них на вид лет десяти, другая помладше. Волосы у обеих сбриты, кроме одной-единственной пряди на виске, а на шеях жуткие язвы. Вокруг тел детей клубится и клокочет темная дымка цвета пепла. Только это не просто облако: она живая.
Гилас с криком кинулся прочь из хижины.
Остальные уже бежали по мелководью к кораблю, а Перифас торопливо отвязывал канат от валуна.
