Пурпурный Мудрец вознес брань и горько раздосадовался и воскричал громко: да поразит сифилис проклятых баварских иллюминатов; да не укоренится их семя.
Да трясутся у них руки, да меркнет у них в глазах и да скручиваются их хребты, воистину, наподобие раковин улиток; и да забьются вагинальные отверстия их женщин металлическими мочалками для мытья кастрюль.
Ибо согрешили они против Бога и Природы; они превратили жизнь в тюрьму; и они же украли зелень у травы и голубизну у неба.
Так сказав, гримасничая и стеная, Пурпурный Мудрец покинул мир мужчин и женщин и в отчаянии и тяжелом раздражении удалился в пустыню.
Но Верховный Чаппараль рассмеялся и сказал правоверным эридианцам: напрасно наш брат себя мучает, ведь даже гнусные иллюминаты суть лишь бессознательные пешки в Божественной Игре Нашей Госпожи.
23 апреля 1970 года была тридцать пятая годовщина убийства Артура Флегенхеймера (он же Голландец Шульц), но унылая компания вовсе не собиралась отмечать эту дату. Это были «Рыцари христианства, объединенные верой» (в Атлантиде такая группа называлась «Булавы Лхува Керафата, объединенные истиной»), и их президент, Джеймс Дж. Трепомена (он же Улыбчивый Джим), заметил среди делегатов бородатого и, следовательно, подозрительного молодого субъекта. Такие типы не бывают членами «Рыцарей христианства, объединенных верой», но зато часто оказываются наркоманами. Улыбчивый Джим велел распорядителям из агентства
НАС НЕ СДВИНУТ НАС НЕ СДВИНУТ
Из Дейтона (штат Огайо) на восток тянется дорога на Нью-Лебанон и Бруквилл, и на маленькой ферме, расположенной у этой дороги, живет замечательный мужик по имени Джеймс В. Райли, сержант дейтонской полиции. Хотя он скорбит по жене, умершей два года назад, в 1967 году, и беспокоится о сыне, который, кажется, влез в какой-то темный бизнес, требующий частых поездок из Нью-Йорка в Куэрнаваку и обратно, сержант обычно весьма жизнерадостен; но 25 июня 1969 года он был немного не в настроении и вообще чувствовал себя неважно из-за артрита и бесконечной череды бессмысленных и странных вопросов, которыми его засыпал репортер из Нью-Йорка. Это было просто глупо: кто в наше время захочет издавать книгу о Джоне Диллинджере? И почему в этой книге должны обсуждаться диллинджеровские зубы?
— Вы тот самый Джеймс Райли, который служил в полиции Мурсвилла, штат Индиана, когда в 1924 году был впервые арестован Диллинджер? — начал репортер.
— Да, и был он наглым и дрянным юнцом! Я не одобряю тех людей, которые пишут про него книжки и говорят, что большой срок, который он тогда получил, лишь ожесточил и ухудшил его характер. Он получил такой срок, потому что вел себя вызывающе на суде. Ни намека на угрызения совести или раскаяние, лишь остроты да ухмылка всезнайки. С самого начала он был яблочком с гнильцой. И всегда мчался сломя голову. Куда торопился, Бог его знает. Шутили, что их на самом деле двое — так быстро он носился по городу. Спешил, наверное, на собственные похороны. Если хотите знать мое мнение, такому хулиганью, как он, любого срока мало. Их надо урезонивать.
