– Как только зайдем внутрь, притворись, будто сломал ногу, – велела Джонни.
– Но я ничего не ломал!
– Просто притворись! Да погромче плачь, иначе не поверят!
– Мадам Лекок, говорит, что лгать – грех!
– Есть хочешь? Тогда плачь! – безжалостно сказала Джонни и открыла дверь.
Внутри было темно и душно. Горела лишь лампочка над прилавком. Пахло рыбой, чесноком и еще чем-то непонятным. Из-за прилавка вышел человек в фартуке до пят, с огромным ножом в руке. Том попятился назад.
– Магазин закрывается!
– Ну?! – зашипела Джонни и, видя, что брат не реагирует, пнула его в ногу.
От боли мальчик громко взвизгнул.
– Мой бедный братик сломал ногу! Ему так больно! Умоляю, помогите! – девочка зарыдала, закрыв лицо руками, а сама, сквозь пальцы следила за тем, что происходит. Люди в магазине засуетились. Тома уложили на диван, стали звонить врачу. В суматохе Джонни незаметно проникла за прилавок и прихватила пару бутылок лимонада, полдюжины свежеиспеченных булочек и плитку шоколада. Затем выскользнула за дверь и, заложив два пальца в рот, лихо свистнула. Велико же было изумление хозяев, когда мальчик со сломанной ногой, проявив невиданную для калеки прыть, вскочил с дивана и выбежал наружу.
Джонни и Том отправились в городской сад и улеглись на траве под огромным вязом. Когда поели, мальчик придвинулся поближе к Джонни. Том очень боялся темноты. Еще в приюте его напугали мальчишки – заперли в кладовке и выключили свет. Когда Джонни нашла его, Том даже плакать не мог, только скулил, как побитый щенок. Джонни сполна рассчиталась с отморозками. Заманила их на стройку возле приюта и заперла в бытовке. Тогда были праздники, потом выходные. Пацаны почти неделю просидели взаперти. Когда их нашли рабочие, запах в бытовке был такой, будто там дюжина крыс сдохла. Так их и привели обратно – грязных и голодных. Ребята потом целую неделю хохотали. Воспитатели сразу же вычислили, кто это сделал. Не миновать бы Джонни наказания, но тут объявились Лекоки и увезли детей в Сан – Стефано. С тех пор каждую ночь Джонни клала брату под одеяло включенный фонарик.
Вскоре мальчик задремал. Джонни же заснуть не давали беспокойные мысли. Зря она поспорила с Огги. Уж, лучше бы они с Томом вернулись домой. А теперь, если их не поймает Пипин, то Гадюка точно до полусмерти изобьет! Джонни поежилась, вспомнив кожаный ремень, который не раз гулял по ее спине. Сама-то Джонни все вытерпит, а вот Том… Может, вообще к Лекокам не возвращаться? Убежать в горы, построить там хижину и жить в ней, как Робинзон с Пятницей. Собирать грибы, ягоды, ловить рыбу, варить похлебку на костре. Нет, Том слишком маленький, чтобы жить в горах.
Тот, словно почувствовал, что сестра смотрит на него, открыл глаза, потянулся.
– Уже пора?
– Нет, подождем еще немного.
– Покажи мне дракончика.
Джонни достала медальон. В свете уличного фонаря маленькая фигурка заискрилась, как елочная гирлянда.
– Смотри! У него на голове золотая корона с рубинами. Это диадема. Я вчера в энциклопедии прочитал, что в древности ее носили только цари, – сказал Том.
– Значит, и у драконов они были.
– Жаль, что ты потеряла письмо. Мы бы узнали, где сейчас мама и папа.
Джонни только вздохнула.
– А ты помнишь маму? – спросил Том.
– Конечно!
– Она красивая?
– Самая красивая на свете!
– А я ее совсем не помню. А мама с папой, правда, сейчас в Африке?
– Конечно!
– Почему они не возвращаются? Они позабыли о нас?
– Конечно, нет!
Джонни вновь вспомнила то страшное утро. Она собиралась в школу. Мама гладила ей юбку. Внезапно на улице раздался громкий треск, словно кто-то колотил палкой по деревянному забору. Мама подбежала к окну. В этот миг стекло разлетелось на сотни маленьких блестящих кусочков. Мама стала падать. Падала она очень медленно, раскинув руки в стороны, словно подбитая птица. А по ее белому платью растекалось алое пятно….
– О чем ты думаешь? – встревожено спросил Том.
Джонни тотчас отогнала от себя страшные мысли. Брат не должен ни о чем узнать!
Он еще слишком маленький. Когда он вырастет, она ему все расскажет.
– Мама с папой вернутся! Обязательно. И заберут нас отсюда!
* * *
