— Не всегда так было, — ответил Грег. — Мальчишкой я, к примеру, боялся нырять. Отец страшно стыдил меня за мою трусость. Я боялся даже подойти к вышке, не то что прыгнуть с нее в воду, И однажды вечером он пошел со мной в Олимпийский плавательный комплекс. Эллис и его фирма оборудовали систему освещения в комплексе, оформили экстерьер и так далее, ну, ты понимаешь, поэтому он мог в любое время прийти туда. Он взял меня за шиворот и поволок на вышку. Я уже к тому времени догадался, что он собирался со мной сделать, и ревел во весь голос. Мне даже сейчас стыдно вспоминать об этом. Я так боялся, что описался от страха. Отец дотащил меня до самого края вышки, наклонил мне голову и я посмотрел вниз. В воде отражались дуги огней, и она была ужасно далеко внизу! Мне стало так страшно, что у меня застучали зубы, я еле держался на ногах, так что отцу пришлось поддерживать меня, чтобы я не упал.
— Вперед! — кричал он мне. — Единственный способ научиться нырять — это нырнуть! Прыгай!
— Не хочу, не буду! — ревел я.
— Мал еще, чтобы знать, чего ты хочешь! Делай, как я говорю!
И с этими словами он спихнул меня с вышки. Грег содрогнулся.
— Боже, как же долго я летел, пока не упал наконец в воду! Я и сейчас помню, как свистел ветер у меня в ушах, как стремительно проносились мимо окружающие бассейн строения... Мне кажется, один раз я увидел отца: он стоял на самом краю вышки, смотрел на меня и улыбался. Хотя, вполне вероятно, мне лишь показалось, что я его видел, не знаю. Дно бассейна, расчерченное линиями, было видно очень хорошо, словно воды в бассейне совсем не было, и это дно стремительно приближалось. Наконец мое тело ударилось о воду и быстро ушло вниз, дыхание перехватило... Затем отец подошел к краю бассейна, до которого я кое-как доплыл, и вытащил меня на бортик. Я был вялый, мягкий, как мешок с мукой, но отец только и сделал что хлопнул меня пару раз по спине, чтобы убедиться, что в легких не осталось воды. И мы снова поднялись на вышку. На этот раз я не плакал и, сцепив зубы, чтобы не стучали, сам прыгнул в воду. К четвертому прыжку у меня ломило от боли все тело, но я уже с интересом выслушал инструкции отца, как следует нырять.
Грег мрачно взглянул на сестру.
— Таким вот образом я научился прыжкам в воду, а потом даже полюбил плавать и нырять.
— Но это ужасно! Как ты мог полюбить все это после того эксперимента, который отец поставил над тобой?
— На этот вопрос я до сих пор пытаюсь найти ответ.
...Откуда-то донесся голос Рассела Слейда:
— Тори! О чем ты задумалась?
И Тори вернулась из прошлого в настоящее, в кофейню, где она сидела вместе с Расселом.
— Я... — Тори сделала видимое усилие, чтобы окончательно стряхнуть с себя воспоминания о прошлом. — Я размышляла о том, что рассказал нам Деке про гафний.
«И зачем я вру ему?» — подумала она.
— О том, какие возможности откроются для определенного сорта людей, сколько зла будет сделано благодаря этому металлу.
— Да уж, только нечего забивать голову ночными кошмарами, я так скажу. Лучше постараемся сделать так, чтобы кошмары никогда не стали реальностью. Кто стоит за всей этой историей с гафнием — вот что необходимо поскорее выяснить. Поможет ли нам Хитазура?
— У него мы и спросим, Расс, — ответила Тори, поднимаясь из-за стола.
Добиться аудиенции у Хитазуры оказалось практически так же трудно, как найти сокровища в пирамиде Хеопса. Хизатура был крайне осторожным человеком — враги даже считали, что осторожность у него приняла форму паранойи, но так говорили его враги, явно завидуя ему, и их зависть лишь говорила в пользу последнего. Никому еще не удалось совершить покушение на жизнь Хитазуры, следовательно, его система самозащиты и охраны была необыкновенно эффективной. С другой стороны, такая неуязвимость вовсе не означала, что Хитазура сидел без дела. Помимо всего прочего он был еще и могущественным оябуном, хотя обычно этого поста достигали люди гораздо более зрелого возраста. Не желая делить свою власть с подчиненными, Хитазура успел в течение трех лет уволить двух из них, обнаружив, что подчиненные преданы иенам гораздо больше, чем ему самому.
Тори свела знакомство с Хитазурой десять лет назад, когда она и ее брат скрывались от якудза, горевших страстным желанием отомстить наглым американцам за смерть одного из своих отпрысков. Якудза были главными соперниками клана Хитазуры, и друг Тори — тогда еще совсем юный и не занимавший поста оябуна — взялся защитить ее и Грега от неожиданно появившихся у них могущественных врагов.
Спустя несколько лет якудза похитили родную сестру Хитазуры, и именно Тори удалось обнаружить место, где прятали девушку. А якудза решили, что будет очень умно с их стороны спрятать ее в публичном доме, куда, они были уверены, Хитазура никогда не сунется.
