Большой Эзу смотрел куда-то в темноту, наблюдая за мелькающими то тут, то там светлячками. В этом чудесном садике у пруда, среди кленов можно было забыть о шумном большом Токио, его современных зданиях, бесконечном потоке машин; забыть о коррупции и взяточничестве чиновников, о безумной гонке в двадцать первый век, о глобальных задачах, которые поставило себе правительство Японии. Он чувствовал ностальгию по доброй старине, по простому, но милому времени, когда жили храбрые, мужественные люди, прирожденные воины; ему хотелось вернуть то время, о котором он так много знал. Об этом времени сильно тосковали и Юкио Мишима и Кунио Саката, — настоящие самураи.
— Год, в котором вы родились, здесь ни при чем, дорогая госпожа Кансей. Виноват ваш муж, типичный представитель нашего времени. Мама-сан, разговаривая с вами, пыталась подготовить вас к неожиданному удару. Она знает вашего мужа очень хорошо-Безжалостные слова Большого Эзу эхом отдались в ушах Хонно. Ей снова стало дурно. Она вспомнила, как ее третировали родители, особенно отец, потом на смену отцу пришел муж. Как жестоко она ошибалась! Как могла она принимать бесчеловечность за сильный характер? Желание быть покорной, достойной женой сделало ее слепой, глупой. Какая же она идиотка!
А ее работа? Теперь она ясно понимала свою роль — украшать офис, словно обои стену, быть неизменно элегантной, обаятельной, всегда послушной. А ведь у нее не меньше опыта, чем у мужчин, работающих в «Мисита Индастриз», а то и побольше. И чем же она занимается? Обслуживает их! Несмотря на ее опыт и знания, никто не желает прислушиваться к ее мнению. По большому счету она никто, ноль без палочки. Кунио Мисита недавно явно поставил ее на место, проигнорировав ее предложение о сотрудничестве с «Тандем Поликарбон». Что же в результате получается? Ее стремление быть покорной лишь навредило ей.
А ее дом? Был ли у нее когда-нибудь родной дом? Детство помнилось постоянными насмешками, издевательствами, да что детство! Оказывается, и замужество не удалось.
Хонно казалось, будто она очнулась от долгого кошмарного сна, вырвалась из мира, где ее заставляли молчать, а ведь она достойна лучшей участи! Вместо того чтобы жить красиво и достойно, она сначала подвергалась побоям отца, потом работала, словно заведенная, на Миситу, а когда вышла замуж, стала прислуживать еще и мужу.
Хонно собралась с силами и посмотрела на Большого Эзу.
— Я теперь поняла, что внутри нашего привычного мира живут и другие миры. Как, например, в мире большого города существует мир публичных домов. А рядом с этими мирами есть еще другие миры, правда? Ведь существует же недалеко от противного борделя чудесный сад и пруд с рыбками? Какой из этих миров настоящий?
Большой Эзу ответил:
— Сегодня вы получили урок, дорогая госпожа. Самый главный, самый реальный мир живет внутри нас самих, в нашей душе.
На одном из деревьев у входа в джунгли Тори обнаружила вырезанные на коре рисунки — примитивные, но тем не менее сделанные очень талантливо; изображали они шестерых людей: ребенка, старого согбенного человека, слепого, человека, распятого на кресте, безногого человека и мертвеца.
— Дьявольские штучки! Что могут означать эти ужасные рисунки? — спросил Рассел.
— Одну из легенд, — ответил Эстило.
— Не верю я в легенды. — Рассел отошел от дерева и стал внимательно разглядывать близлежащую местность.
— Великий поэт Хорхе Луис Борхес писал, что в легендах простым, доступным языком излагается смысл человеческого существования.
— И вы в это верите?
Тори подошла к Расселу и сказала ему.
— В это обязательно нужно верить, особенно здесь, сейчас, в джунглях. Легенда и жизнь — единое целое, а не два разных понятия, как считаешь ты, и твоя точка зрения в данной ситуации просто опасна.
— Почему тебе доставляет такое удовольствие постоянно унижать меня, показывать свое превосходство? Зачем тебе это, Тори?
— Ты — мужчина, Рассел, а я принадлежу к слабому полу.
— Ну и что с того?
— А то, что ты относишься к тем мужчинам, которые не доверяют женщине просто потому, что она женщина.
— Не болтай ерунды.
— Я серьезно тебе говорю.
Рассел долго сверлил ее взглядом, потом сказал:
— Пошли, поздно уже.
Все трое, оставив позади дерево с удивительными рисунками, вошли в густые заросли, шли до полудня, а потом сделали привал. Было жарко и влажно, одежда насквозь промокла от пота.
Рассел спросил у Эстило:
— Скажите, что же все-таки означают эти рисунки?
— Мы рождаемся, стареем, слабеем, получаем наказание за свои грехи и умираем. Я думаю, эти рисунки что-то вроде предупреждения. Местные крестьяне очень суеверны, и для них джунгли являются как бы границей, отделяющей известное от неизвестного; за ними — край света.
— А кто вырезал эти рисунки? Эстило кивнул головой в том направлении, куда они держали путь:
— Те, кому принадлежит эта земля.
— И у вас нет никаких догадок насчет того, кто эти люди?
— К чему гадать? Скоро узнаем.
