Глаза дракона полностью

Я понимаю, что Вы не захотите портить свою репутацию, помогая мне, поэтому поручите это дело моему другу Бену. Я не говорил с ним после ареста, но знаю, что он по-прежнему верен мне. Я попросил бы его сразу, но у него нет денег. Поэтому прошу Вас – ведь я совсем недавно оказал Вам услугу. Но если Вы откажетесь, я пойму.

Я не убивал отца.

Питер.

Пейна долго смотрел на это странное письмо. Его глаза перебегали с первой строчки на последнюю.

Я решил жить.

Я не убивал отца.

Его не удивляло, что юноша продолжает протестовать – многие преступники делали это годами, хотя их вина была неопровержимо доказана. Но такой решительности в оправданиях он еще не встречал. Такой… повелительной решительности.

Да, именно это удивило Пейну в письме. Он знал, что истинного короля не меняют ни изгнание, ни тюрьма, ни даже казнь. И это было письмо истинного короля.

Я решил жить.

Пейна вздохнул. Через некоторое время он взял перо, пододвинул чернильницу и начал писать. Его письмо получилось еще короче, чем у Питера. За пять минут он написал его, присыпал песком и запечатал. Потом позвонил Арлену.

Тот появился, еще более сконфуженный.

– Бесон еще здесь?

– Думаю, да, мой господин, – ответил Арлен. На самом деле он знал, что Бесон здесь, потому что только что видел, как тот ходит по кухне из угла в угол, зажав в руке, как дубину, обглоданную куриную ногу. Мясо он уже съел и теперь с леденящим душу хрустом грыз кость.

Арлен так до конца и не поверил, что этот человек не тролль.

– Передай ему. – Пейна вручил слуге письмо вместе с двумя золотыми. – Это ему за труды. Скажи – если будет ответ, пусть немедленно принесет его мне.

– Да, мой господин.

– Не болтай с ним долго, – похоже, Пейна шутил.

– Нет, мой господин.

Арлен вышел, все еще вспоминая хруст костей.

– Вот, – сказал Бесон утром, входя в камеру Питера. Теперь он был даже доволен. На два золотых можно купить бочку медовухи, и половину ее он уже выпил этой ночью. – Сделали из меня какого-то чертова почтальона.

– Спасибо. – Питер взял конверт.

– Не хочешь его открыть?

– После того как ты уйдешь.

Кулаки у Бесона сжались сами собой. Питер просто стоял и смотрел на него. Через минуту Бесон опустил руки.

– Чертов почтальон! – повторил он и выскочил, хлопнув дверью. Щелкнул стальной замок, и с шумом закрылись три засова, каждый толщиной с руку Питера.

Когда звуки стихли, Питер прочитал письмо. В нем было всего три предложения:

Я знаю об обычае, о котором ты пишешь. Согласен выделить нужную сумму. Но лишь после того как ты объяснишь, что хочешь получить за эти деньги от нашего общего друга.

Питер улыбнулся. Удивительно осторожный человек, этот Пейна! Ему не придется ни в чем участвовать, посредником будет Бен, и все равно он хочет знать все детали.

Питер постучал в дверь и после коротких переговоров с Бесоном получил перо, чернила и бумагу. Тюремщик опять проворчал что-то про чертова почтальона, но предвкушал уже появление в кармане еще двух золотых.

– Если вы продолжите переписываться, я смогу разбогатеть, – пробормотал он неизвестно кому, выходя в коридор.

Пейна открыл второе письмо Питера и сразу увидел, что на этот раз в нем не было никаких имен. Юноша учился быстро. Это хорошо.

Может, Ваше желание узнать о моих просьбах неуместно, но выбирать не приходится. Я в Вашей власти. Вот две вещи, которые я хочу купить за восемь золотых:

1. Я хочу получить кукольный домик моей матери. Я очень любил играть с ним в детстве и сохранил память об удивительных приключениях, связанных с ним.

2. Я хочу, чтобы к любой пище мне подавали салфетку – настоящую королевскую салфетку. Герб можно убрать.

Таковы мои просьбы.

Пейна перечитал письмо не один раз, прежде чем бросить его в огонь. Похоже, испытания все же повлияли на рассудок Питера. Зачем ему кукольный домик? Пейна знал, что он еще хранится где-то в королевской кладовой. Можно, вполне можно дать его принцу… если предварительно удалить все острые предметы, ножики и все такое. Пейна помнил, как Питер любил этот домик в детстве, и помнил, как Флегг протестовал против этого. Роланд тогда еще не послушался Флегга… Редкий случай.

И вот Питер вспомнил о кукольном домике.

Может, он не в своем уме?

Пейна так не считал.