Он провел одной ладонью по другой вверх и вниз, пока не нащупал прохладный металл на предплечьях. Три четверти предплечья каждой руки, от запястья до локтя, представляли собой сплошные металлические цилиндры. На правом Малачи нащупал рельеф меча, на левом – пастуший посох.
Малачи ощупал открытые края наручей и попытался запихнуть под край ноготь большого пальца. Не вышло. Насколько показало ощупывание, металл сплавился с его телом без швов. При постукивании по наручам вибрация распространялась по всему телу, но сами наручи были нечувствительны к прикосновениям.
«В этом отношении они похожи на мой доспех. Странное такое сплавление, но оно должно как-то объясняться. Но в данный момент главное – что я освободился».
Малачи, успокоенный, кивнул сам себе и откинулся на спину лицом к Небу.
«Господь всемилостивый, благодарю Тебя за то, что дал мне умение, позволившее мне освободиться. Спасибо и тебе, святой Дунстан, за твое своевременное посредничество и вдохновенное вмешательство ради меня. Эти наручи будут служить мне напоминанием о твоей преданности Господу, которой я всеми своими силами буду подражать. Да будет воля Твоя».
Утомленный произнесением заклинаний и мучимый жаждой, Малачи неуверенно поднялся на ноги и прислонился к скале. Урия говорил, что тут есть ручеек, текущий на юг, и если предположить, что сейчас еще утро, то можно определить, где восток, если поворачиваться вокруг своей оси и постараться ощутить кожей лица, где солнце греет больше.
«Урия! Про него-то я забыл!»
– Урия, ты где?
Слева раздался какой-то звук, он повернулся в ту сторону и услышал, что позади него кто-то есть. И не успел он обернуться, как внезапный резкий удар по затылку оглушил его и опрокинул наземь.
«Что такое?»
Он старался подсунуть руки под себя, опереться на них и подняться, но на спину ему опустилась нога в сапоге.
– Урия?
Ответа ему не было, но стоявший над ним человек заговорил:
– Да, Дмитрий, это илбириец.
– Интересно, почему Хасты забрали почти все вещи жреца Волка, а его самого оставили здесь, вместе с его золотыми наручами и серебряными глазами?
– Откуда мне знать. Ведь я простой разведчик и нахожусь здесь, а не дворянин и не сижу во Взорине. Завтра «Зарницкий» должен повернуть назад, во Взорин – надо заправиться углем. Давай им посигналим – пусть забирают нас и его тоже. Ты задал интересный вопрос, и князь Арзлов сумеет узнать ответ у этого типа.
– Ну, слава Богу, наконец-то, Григорий, – Наталия бросилась к нему, и они обнялись. – Меня стражи князя Арзлова не выпускают из покоев уже четыре дня. Говорят, твой приказ, но я знаю, все врут…
Он выпустил ее из объятий и положил руки ей на плечи. Неохотно она отпустила его и подняла голову, моля Бога, чтобы Григорий улыбнулся.
Но суровое и официальное выражение лица белокурого воителя ее испугало:
– Что случилось, Григорий? Выражение его лица немного смягчилось:
– Прошу вас, тасота Наталия, давайте сядем.
Наталия кивнула и, держа его за руку обеими руками, подвела к кушетке. И сама села, подвернув под себя ногу:
– Григорий, что за официальность?
Гусар присел с краю, рукой массируя себе лоб.
– Да какая тут официальность, Наталия. Ты прости, я мало виделся с тобой в последние две недели…
– Мы провели вместе всего четыре дня, Григорий, а ночей и того меньше.
– Да, да, знаю. – Он с трудом проглотил комок в горле и сложил руки на коленях. – Я неправильно все понимал, когда пообещал защитить тебя. Теперь я понял. Пусть я был неправ, но я все делал из любви к тебе. Поверь.
Наталия растерялась и нахмурилась:
– Защищать меня? От чего?
Григорий тяжело вздохнул и пальцами пригладил свои длинные белокурые волосы:
– Против тебя заговор. Мы его раскрыли. Будет еще одна попытка тебя похитить. То было не покушение на убийство, а намерение похитить. Тебя хотел украсть Шакри Аван, правитель Гелансаджара. Но его агента, без ведома Авана, на самом деле нанял Рафиг Хает. Хает хотел превратить похищение в убийство, чтобы доставить большие неприятности Шакри Авану.
У нее отпала челюсть:
– Бред какой-то, Григорий. Похитить меня, чтобы восстановить Крайину против Гелансаджара? Шакри Аван не самоубийца.