– Слушайте меня. Ситуация внизу такая: на миссию доннистов и на деревню Мендхакгон совершено нападение. В деревне пожар, идет нападение на миссию. Нападающих от пятидесяти до сотни: у них кони, мечи, копья и луки. Отряду «Архангел» – приземлиться в южном конце деревни и двигаться на север в сторону миссии. Отряду «Доминион» – приземлиться на западе от миссии и двигаться к ней. Наша цель – освободить миссию и прогнать нападающих на северо-восток, к перевалу Варата. Преследовать не будем, только миссию освободим.
Сверху раздался резкий и хриплый свист пара, заглушивший шум от выкатывания пушек из стойл. Внизу под ними звякнула отстегнутая цепь, и хлынул поток света: это открылся грузовой люк. Робин ухватился за штангу, двигающуюся по рельсу, и поднял ее наверх, открывая отверстие в машинной палубе.
– «Архангел» прыгает по двум свисткам, «Доминион» по трем. Помните: после прыжка на счет «три» разворачивать крылья. Миссия находится в северной части деревни. – С крючка на балке корабля Робин снял свой шлем. – Помолимся. Бог наш милостивый, ненависть пролила кровь Твою, и любовь исцелила раны Твои. Знай, что мы действуем из любви к Тебе, защищая тех, кого Ты призвал к Себе, и посылая в ад Твоих врагов. Во имя Тебя. Да будет воля Твоя.
Робин натянул шлем и почувствовал, как он плотно облегает голову. Он хотел улыбнуться, но не смог – от страха в нем все сжалось. Такой же страх он испытывал еще на «Вороне», будучи артиллеристом, но там была команда, где один заряжает пушку, другой наводит, третий стреляет. Здесь он один, и страх – его личный, и от этого еще страшнее.
Он почувствовал чью-то руку на плече. Обернулся – волчья маска Чилтона:
– Крещение сталью, мистер Друри. Не волнуйтесь за себя; просто помните: мы тут, чтобы спасти людей.
– Спасибо. – Робин поднял лук. – «Архангелы», приготовиться.
Два коротких свистка – свист корабельного пара эхом прокатился вдоль машинной палубы. Робин вступил в пространство между поручнями, зацепился большими пальцами за ручки неразвернутых крыльев и выпрыгнул через пролет в корпусе «Сант-Майкла».
В ушах раздался свист ветра, рвущего шлем. На полсекунды он забыл, кто он и что тут делает, потом сконцентрировал внимание на побеленном здании вдали и горящей деревне между ним и этим зданием. Твердо держась за ручки, Робин произнес заклинание на крылья. Голубое сияние покрыло его руки и с них перешло на ручки прямоугольного пакета.
Магический прием сработал. За спиной у него находились крылья, сложенные раз в шесть. При первом щелчке развернулись первые три фута длины крыльев и расправились параллельно его плечам, и тут же небольшой телескопический опорный стержень вытянулся и застегнул на месте первый шарнирный узел. Щелк, щелк – это выравнивались следующие узлы. С последним щелчком развернулись, как веер, сложенные слоями металлические перья. Падение Робина неожиданно замедлилось, и он даже немного подпрыгнул вверх.
Ветер в долине в этот день дул с юго-запада на северо-восток, поэтому два взвода приземлялись четко по краям Мендхакгона. Огонь охватил деревянные постройки, разбросанные по террасам на склоне горы. Дым скрывал большую часть пространства вокруг миссии и, если повезет, мог скрыть высадку этирайнов. Если они сумеют приземлиться незамеченными и смогут сзади напасть на противника, Робин не сомневался, что сражению тут же придет конец.
Ему показалось, что в дыму мелькнуло знамя и около десятка людей, верховых, скачущих на юг.
«Они доберутся до места нашего приземления раньше, чем мы получим шанс сбросить крылья. Если нам придется сражаться под крыльями…»
Не долго думая, Робин выпустил из рук свой лук, и тот повис на ремне, потом вытащил меч и направил крылья вертикально к земле. Начав крутой спуск, он обеими руками схватился за эфес меча. Головку эфеса прижал к животу, и кончик меча завертелся под углом, опустившись ниже пальцев ног на целый ярд. Крутя эфес в руках, ладонями кверху, он прижимал локти к животу. Выдохнув молитву святому Иуде Потерянных Надежд, он прочел заклинание, обеспечивающее работу доспехов и усиливающее достоинства меча, затем выровнял траекторию своего скольжения и устремился вниз, прямо в гущу дыма.
Все вокруг было черным и серым, и Робин испугался – не слишком ли низко спустился. Свист ветра в ушах заглушал все звуки сражения, затем дымовая завеса расступилась. Перед ним в дыму маячил силуэт, оказавшийся смуглым бандитом. Робин поднял голову, откинулся немного назад, что позволило ему подняться на целый фут. Плюмаж медного шлема всадника зацепился за лицевую пластину Робина, а меч Робина разрезал тело всадника пополам, и удар был такой сильный, что клинок чуть не вылетел из его рук.
Он прочно держался, и через метра два от умирающего противника произнес заклинание на крылья. И сразу его понесло вверх, он обрадовался – вышло! – но тут левым крылом ударился обо что-то. От удара расщепился прочный пальмовый столб, на котором висел флаг, замеченный им сверху. Тяжелое красное с черным шерстяное знамя упало и, хлопая, обвилось вокруг отломанного кончика его крыла.