Она целовала его в шею.
– А если мы будем вместе из любви друг к другу? Жрец Волка покачал головой.
– Если мы любим друг друга, тогда в этом нет ничего плохого.
Наталия всей своей тяжестью приникла к нему и старалась подвинуть его назад.
– Тогда присоединишься ко мне в постели?
– Очень бы хотел, Наталия. – Жрец Волка обнял ее еще нежнее и крепче, но в сторону кровати не двигался. – Я бы хотел, но не могу.
Она с изумлением смотрела на него.
– А раньше ты не говорил мне о своем обете безбрачия!
Малачи громко рассмеялся и опять поцеловал ее в лоб.
– Я не давал такого обета, а если бы и давал, то сейчас бы от него отрекся. Нет, я не могу быть с тобой именно в этом городе. Что-то в Гелоре меня постоянно отвлекает. Это ощущение мелькает иногда, на краю сознания. У меня такое ощущение, что за мной следят или как будто мне надо что-то осознать, но это уплывает из поля зрения, просто уходит в сторону. Не знаю, что это, и не знаю, как избавиться от этого.
Он наклонился и поцеловал ее в губы.
– Когда я буду с тобой, Наталия, я хочу, чтобы меня ничто не отвлекало.
Наталия даже застонала, осознав, что физической близости не будет, но еще крепче прижалась к Малачи из опасения, что он попытается отодвинуться от нее. Засмеявшись, она положила голову ему на плечо:
– Когда мы будем вместе, я ничему не позволю тебя отвлечь.
В эту минуту не было в ее жизни человека ближе Малачи. С Григорием – другое. Поцелуи, объятия, улыбки – все эти мелочи можно сфабриковать. Она позволила своей страсти ослепить ее и действительно не видела в нем того, что он хотел от нее скрыть.
«Я принимала его физическую страсть за любовь ко мне и ошибалась.Больше никогда».
Наталия взглянула в серебряные глаза Малачи.
– Я не вынесу никаких отвлечений, потому что хочу быть единственным объектом внимания мужчины, которого люблю.
Малачи погладил ее по щеке своей золотой рукой:
– Обещаю тебе это, Наталия, на веки вечные.
– Ну и хорошо. – Она чмокнула его в шею. – Теперь давай решим, как мы будем выполнять тут свою миссию, и пусть это будет началом той другой жизни, в которой мы никогда не расстанемся.
Нараставший грохот двигателей «Зарницкого» вырвал Наталию из беспокойной дремоты. От этого звука вибрировало все ее тело. Воздушный корабль настойчиво атаковал город. С каждым днем число обстрелов увеличивалось на один.
«Сегодня утром их будет шесть».
Быстро одевшись и накинув плащ на плечи, она выскочила из комнаты и рванула вниз по лестнице. Поперечным коридором пересекла главное здание дворца и выбежала на другую лестницу, по которой поднялась на плоскую крышу.
Малачи уже был там. Его силуэт выделялся на фоне голубой кафельной арки, встроенной в гору, и он казался статуей из оникса и слоновой кости. Темные круги под глазами говорили о том, как он устал. Когда она вышла на деревянную смотровую площадку, он повернулся к ней лицом:
– Лучше тебе сюда не ходить, любовь моя. Наталия замотала головой и заулыбалась.
– С «Зарницкого» нас не расстреляют. Григорию дворец нужен целым, чтобы забраться на трон Гелора.
– Его желания не помешают пушкарям плохо прицелиться. Не буду хулить воздушный флот тасира, – Малачи вытащил руку из-под черного шерстяного плаща и указал на небо. – Смотри, атака начинается.
«Зарницкий» медленно снизился. От первого залпа корабль окутался дымом. Внизу двадцать пушечных ядер взорвались в бедном квартале города, круша мазанки. От развалин поднималось огромное облако пыли и дыма, не позволяя Наталии увидеть подробности разрушении, хотя пронзительные крики говорили больше, чем ей хотелось бы знать.
Из города в сторону воздушного корабля летела туча стрел и камней, но ни одна стрела или камень не достигали цели. Защитники города на стенах и крышах других домов выкрикивали ругательства в адрес корабля, но корабль неторопливо проплывал мимо, неприступный как для их слов, так и для бесплодных попыток отомстить.
Но эта иллюзия исчезла, когда «Зарницкий» дал второй залп. Оказалось, что попытки горожан отомстить не прошли незамеченными. Двадцать пушек изрыгнули шрапнель, осыпавшую крыши и стены домов смертоносным градом. На глазах Наталии несколько человек просто исчезли в красном пламени взрыва, а другие упали, корчась и крича от боли. Но еще больше людей были убиты мгновенно, они застыли в неуклюжих позах, многие тела были разорваны на куски. В холодном свете раннего утра казались ярче потоки крови, стекающей со стен и скапливающейся в канавах, но этот свет не мог согреть лежащие на улицах тела.
«Зарницкий» заходил с севера, намереваясь дать залп из пушек левого борта.
– Такое впечатление, что капитан «Зарницкого» хочет устроить тренировку всем своим пушкарям.
Малачи медленно кивнул и вдруг насторожился:
