Оба они рассмеялись, и Хуан Пабло рассказал Малене обо всем, что произошло с ним после того, как во вторник ночью он покинул мастерскую Пополуки. В кромешной тьме, где компасом ему служил инстинкт, он разыскал вход в пещеру. Бродить совсем рядом с лагерем было крайне рискованно, но ничего иного не оставалось. Теперь главное было не сбиться с пути. А что делать, если он не найдет вход в пещеру?… Вернуться к Пополуке?… По-заячьи петлять и путать следы, пока его не схватят и не убьют?… Он припомнил, где в прошлый раз оставил джип, и вошел в густой кустарник, заботливо охранявший покой летучих мышей. Остановился, прислушался, не идет ли кто за ним. Никого. Он услышал лишь собственное дыхание — тяжелое, прерывистое. Но стоило только ему войти в подземелье, как показалось, будто кто-то идет за ним. Ветер. Порывистый, сильный, он по-звериному подвывал у входа в пещеру. Впереди — мертвое молчание, мрак. Неизвестность пугала. Он решил остаться там, под золотистыми звездами. Он дождался рассвета и тогда спустился в подземелье. В ту самую пещеру, где сейчас он обнимает Мален, такую любимую, близкую, осязаемую, и рассказывает ей о днях и ночах, проведенных в катакомбах, где нет света — лишь бледные отблески, — а голос утекает ручейком по каменному безмолвию, рассыпаясь эхом, пока не замрет.
Малена отодвинулась, чтобы рассмотреть его. Невероятно. Посмотрела на него еще раз, и еще более невероятным, сверхъестественным показалось ей все это. Нет, это не пассажир с поезда. Не офицер в белой форме дорожника. Не рабочий, как описал его Пополука. Это странная личность… какое-то сказочное существо… обитатель подземных глубин…
Она зажмурила глаза и снова очутилась в его объятиях. Она попросила рассказать, что он стал делать, добравшись до пещеры.
— Спал… — ответил Хуан Пабло. — Страшно хотел спать, не смыкал глаз всю ночь — всю ту ночь, в Серропоме, когда меня выдворила из своего дома одна особа: «А сейчас я хочу, чтобы ты ушел…»
Малена мягко закрыла ему рот рукой, которую он стал целовать, как только в пещеру начал просачиваться свет. А потом боязливо отстранилась от его чудовищных толстых, пышущих жаром губ и упрекнула за то, что он сейчас, когда у них так мало времени, вспоминает о всяких пустяках.
— Совсем не пустяки… — проговорил Хуан Пабло. — Совсем не пустяки. Не выдвори ты меня из своего дома, я бы погиб!
— Ты, конечно, прав. Но не говори, что я выдворила тебя, я просила тебя уйти…
— Это звучит деликатнее, хотя по существу одно и то же…
— Какой ты нехороший!
— Скажи уж лучше — чудовище!
— Почему чудовище? Ты же сказал, что это обычное лицо рабочего с побережья.
— Верно. А я и буду теперь рабочим на банановых плантациях. Начну с самых низов, совсем как эти бедняги, которых съедает малярия.
— Но вернемся в пещеру…
— А мы и так в пещере…
— Насмешник!.. — отозвалась Малена, ударив его по руке с притворным возмущением. — Ты же понимаешь, я хочу знать, как ты жил в пещере все это время — ведь прошел уже почти месяц, и как ты встретился с Кайэтано Дуэнде.
