«Умри, — взмолилась про себя Терри. — Прошу тебя, просто умри».
Терри не могла предположить, что все начнется со звонка репортера.
Она была на работе и только что говорила по телефону с психологом, которого порекомендовал Алек Кин. Задушевным голосом Денис Харрис (так звали психолога) сообщила, что может заняться Еленой не раньше чем через шесть недель. Терри была в отчаянии. В этот момент снова зазвонил телефон, и она рассеянно сняла трубку.
— Миссис Перальта? Это Джек Слокам. У вас найдется для меня минутка?
Тереза вспомнила, что Слокам работает в утренней газете; его голос выдавал присущую репортерам напористость.
— А вы по какому делу?
— По поводу заметки в «Инкуизиторе» на этой неделе. Не могли бы вы прокомментировать ее?
Терри не могла сообразить, какое отношение может иметь к ней эта бульварная газетенка, заполненная сплетнями.
— Похоже, я прозевала, — сказала она. — А что, неужели Элвис наконец умер?
— Так вам ничего неизвестно? — удивился Слокам. — На странице семь ваш муж обвиняет Кристофера Паже в том, что из-за него распался ваш брак.
Терезе на мгновение показалось, что это сон.
— Миссис Перальта?
— Позвольте и мне кое о чем спросить, — произнесла она. — Что, «Инкуизитор» платит даже за такую «чернуху»?
— Э-э. Мистер Ариас получил десять тысяч долларов.
— Но ведь это же не новости. Это грязное белье.
— Ну что вы, миссис Перальта. Кристофер Паже, того гляди, выставит свою кандидатуру на выборах в Сенат. Вам не кажется, что мы должны поднимать вопросы, касающиеся нравственного облика?
— Чьего нравственного облика? — оборвала его Терри и повесила трубку.
Крис был у себя. Когда она вошла, он не поднял головы, читая «Инкуизитор». Терри поняла, что Слокам и сюда уже позвонил.
На седьмой странице газеты, в самом центре, были помещены две фотографии: на одной Крис и Терри, запечатленные после слушаний по делу Карелли; на другой — Рики держит на руках Елену. Девочка явно смущена; у ее отца на лице выражение обиды и вместе с тем решимости, как у брошенного мужа, готового достойно сносить удары судьбы. Подпись под фотографией гласила: «Рики Ариас один воспитывает шестилетнюю дочь Елену». — «Кроме нее, у меня никого нет, — признается Рики. — Мы едва сводим концы с концами».
— Особенно трогательно, — произнес Крис, оторвавшись от газеты, — что все его достояние — это ложь и жалость к самому себе, и цена всему этому — десять тысяч долларов.
Терри почувствовала, что ее заливает краска стыда. Статья изобиловала вульгарной пошлостью, однако достигала своей цели. Складывалась этакая быль о муже, который не работает, вынужден сидеть с ребенком, вдобавок от него уходит жена, променяв его на своего состоятельного и могущественного босса. В статье приводились откровения Рики: «У нас было так много общего. Дети выходцев из Латинской Америки, мы оба были бедны и вместе строили лучшую жизнь. Когда родилась Елена, мы были счастливы, и мне казалось, что наш брак — это навсегда. А потом Терри захватил другой мир. Его мир. Однажды она потребовала у меня развода, а потом просто сбежала к нему».
Терри не знала, что больше выводит ее из себя: нелепый вздор Рики, на который купились газетчики, или та расчетливость, когда они косвенно намекают на «якобы» имеющий место ее роман с Крисом, не давая повода для возбуждения против газеты судебного иска.
— Похоже, — сказал Крис, — за все, что бы мы ни совершали, приходится расплачиваться.
— Кто-нибудь еще пустил этот бред? — спросила Терри.
— Пока нет. Но Джеймсу Коулту наверняка будет известно. Впрочем, ему не потребуется уговаривать журналистов, они и так падки на такого рода сенсации — где-то, в какой-то газете, некий репортер с моральными принципами эмбриона уже подумывает, как опубликовать это, избежав обвинений в клевете. «В политических кругах озабочены появившимися в „Инкуизиторе“ материалами, которые могут пагубно отразиться на результатах предвыборной кампании Кристофера Паже» — вот как приблизительно это будет звучать.
Он говорил так, словно обсуждал потенциального клиента. Терри воздержалась от извинений за действия Рики: они были бессмысленны и прозвучали бы слишком жалко.
— Может быть,
— Нет. По крайней мере, пока Елена с ним. Иначе может сложиться впечатление, что ты добиваешься опекунства только для того, чтобы досадить ему. — Крис посмотрел на нее с сочувствием. — Если бы не мои игры в политику, у Рики не было бы ни единого козыря.
— Просто не верится, что он способен на такое, — сказала Терри и пожалела о своих словах раньше, чем поняла — по выражению глаз Криса, — что сморозила глупость.
— В самом деле?
Почувствовав неловкость, она поспешила загладить ее.
— Что ты собираешься делать?
— Прежде всего играть по правилам. Я уже сделал, что было в моих силах. Издатель нашего друга Слокама согласен со мной в том, что это еще не сенсация — по крайней мере пока. Если все ограничится злополучной заметкой в «Инкуизиторе», об этом, скорее всего, забудут.
— Но ведь ты сам в это не веришь.