Глаза ребёнка полностью

Джозеф Дуарте молча поднялся; он был бледен и, казалось, стал меньше ростом.

— Я так понимаю, — обратился к нему Лернер, — вы приняли вердикт.

— Да, Ваша честь.

Лернер повернулся к бейлифу, обязанности которого выполнял помощник шерифа в форме, широкоплечий мужчина с роскошными усами.

— Прошу вас собрать у присяжных бюллетени голосования.

Дуарте протянул тому четыре листка бумаги, подписанные им как старостой бюллетени. По одному на каждый пункт обвинения — предумышленное убийство без смягчающих вину обстоятельств, такое же убийство, но со смягчающими вину обстоятельствами, простое убийство по внезапно возникшему умыслу и, наконец, непредумышленное убийство. Бейлиф чинно проследовал через зал и протянул бюллетени судье Лернеру. Мертвую тишину зала нарушал лишь звук его шагов по деревянному полу.

Лернер один за другим просмотрел все четыре бумаги. Читая первый, он удивленно вскинул брови и уже не опускал их. Затем отдал бюллетени секретарю, невзрачному круглолицему ирландцу, на которого до сих пор Паже не обращал ни малейшего внимания. Теперь в руках у него была судьба Криса.

Лернер вновь обратился к присяжным:

— Уважаемые члены суда присяжных. Сейчас секретарь огласит вердикт по каждому из четырех пунктов обвинения. После этого я опрошу каждого из вас на предмет — признаете ли вы, что это ваше подлинное, принятое в трезвом уме и здравой памяти, решение.

Дуарте понимающе кивнул. Паже увидел, как Луиза Марин за плечом у старосты вскинула голову. Мариан Селлер дотронулась до ее ладони.

Паже отвернулся. Перед его глазами промелькнули лица свидетелей — Терри и Карло, Чарлз Монк и Джек Слокам, Элизабет Шелтон и Джорджина Келлер, Анна Велес.

Секретарь начал оглашать приговор:

— Суд первой инстанции города и округа Сан-Франциско рассмотрел дело номер девяносто три-дробь пятьдесят семь ноль один «Народ Калифорнии против Кристофера Кеньона Паже», и по первому пункту обвинения: предумышленное убийство первой степени без смягчающих вину обстоятельств, — мы, суд присяжных, признали ответчика, Кристофера Паже…

Кэролайн невольно закрыла глаза. Пауза показалась ей вечностью.

— …невиновным.

В зале раздались недоуменные возгласы. Паже, точно оцепенев, приготовился выслушать приговор по второму пункту обвинения. Голос секретаря доносился точно откуда-то издалека:

— По второму пункту обвинения: предумышленное убийство второй степени со смягчающими вину обстоятельствами, — мы, суд присяжных, признали ответчика, Кристофера Паже, невиновным.

Кэролайн откинула голову назад, а на губах ее впервые в этот день мелькнула улыбка.

— По третьему пункту обвинения: простое убийство по внезапно возникшему умыслу… невиновным.

По четвертому пункту обвинения: простое непредумышленное убийство… невиновным.

Зал взорвался.

Кэролайн с торжествующим видом повернулась к Паже. Он схватил ее за плечи и растерянно пробормотал:

— Ты прелесть.

— Это точно, — с безмятежной улыбкой согласилась женщина.

Лернер ударил молотком, призывая зал к тишине.

— Члены суда присяжных. Я намерен опросить вас индивидуально.

Зал замер.

В следующие несколько мгновений Паже оставалось только гадать по интонации и выражению лиц присяжных о том, какая драма развернулась за закрытыми дверями: флегматичное «да» Дуарте, холодный кивок Селлер. Лишь когда встала с места Луиза Марин и с мягкой улыбкой и вместе с тем твердым голосом произнесла свое «да», Паже начал понимать, что произошло.

— Это она перетащила Дуарте на свою сторону, — пробормотал он.

— Похоже на то, — согласилась Кэролайн. — Поневоле поверишь в чудеса.

Виктор Салинас сидел, угрюмо уставившись в пол. Когда он в очередной раз поднял глаза на Лернера, то показался поникшим и изможденным. Крис представил, как сообщит эту новость Терри и Карло.

Лернер повернулся к секретарю.

— Прошу вас зарегистрировать решение суда.

Секретарь взял тяжелую металлическую печать и с глухим стуком приложил к первому бюллетеню. Под завороженными взглядами собравшихся он еще трижды повторил процедуру. Глухой раскатистый звук от этих ударов завис в зале, возвещая конец процесса по делу Кристофера Паже.

— Ответчик свободен, — торжественно объявил судья Лернер. И с улыбкой обратился к Паже: — Вы можете идти, мистер Паже.

Лернер в последний раз окинул взглядом скамью присяжных:

— Леди и джентльмены от имени суда я хочу выразить признательность вам за вашу помощь в этом непростом деле.

В следующее мгновение он встал и, бросив прощальный взгляд в зал, удалился.

— Боже мой, Боже мой, — вырвалось у Паже.

Кэролайн незаметно пожала ему руку.

— Спокойно, парень, — шепнула она. — У тебя еще есть дела. Например, решить, какой фильм посмотреть в эти выходные.

Повернувшись к скамье присяжных, Паже увидел, как те в сопровождении четырех помощников шерифа — чтобы их не затерла пресса — выходят из зала. Джозеф Дуарте едва заметно кивнул Кэролайн; Луиза Марин мельком взглянула на Паже и тут же отвернулась и с улыбкой обратилась к Мариан Селлер.

В следующую секунду их уже не было.