Глаза ребёнка полностью

— Давая показания на суде, ты сказала, что звонила ему около половины девятого и он сообщил о назначенной встрече. Но ты ни слова не проронила о втором звонке, более позднем, на который тебе никто не ответил. Вот почему уже в Италии ты так переполошилась, когда не смогла дозвониться Рикардо. Потому-то и скрыла от полиции, что звонила ему дважды в тот вечер. Поскольку уж точно знала, что Рикардо умер в перерыве между твоим первым и вторым звонком. — Роза помолчала. — Ты считала, что это Крис стер твою запись на автоответчике. И не могла рассказывать об этом никому — особенно Паже.

Крис в свитере и джинсах пошел открывать дверь. Было два часа ночи.

— Мне надо поговорить с тобой, — с порога сказала ему Терри.

— Все в порядке, — успокоил он ее. — Я ждал тебя.

Они прошли через безмолвный дом в библиотеку, где Крис любил уединиться. Было темно; в свете догоравшего камина Тереза увидела стоявший на столике бокал коньяка.

Он включил миниатюрную лампу и сел на диван. По комнате разлился сумрачный свет; Крис смотрел на нее несколько настороженно, но не более того.

— Терри, что с тобой? Ты словно язык проглотила, — заметил он.

— Ты не убивал Рики, — продолжая стоять, заявила женщина.

— Да. Мне это известно, — съязвил Паже.

— Крис, это сделала моя мать.

Едва заметно помрачнев, мужчина кивнул.

Некоторое время Терри молча наблюдала за его реакцией, затем спросила:

— Так ты знал?

— Подозревал. Знать — это нечто другое. — Паже на минуту задумался, затем снова посмотрел на Терри; он хотел подойти к ней, но что-то в выражении ее глаз заставило его остановиться. — Ты хочешь поговорить со мной о Розе? — тихо спросил он.

Женщина поняла, что, скажи или сделай он что-либо другое, она не смогла бы сохранить самообладание.

— И да, и нет, — ответила она.

От догоравших в камине углей поднимались последние неровные язычки пламени.

— Ну так расскажи, как она это проделала, — попросил Крис. — Почему она это сделала, я уже знаю.

Терри вздрогнула:

— Ты знаешь про Елену?

Крис насторожился:

— Я знаю, что Карло не причинил ей зла.

— Да. — Терри вспыхнула от стыда. — Это сделал Рики.

— Рики? — Впервые на лице Криса отразилось изумление. — И твоя мать знала об этом?

— Да.

Паже рывком встал.

— И она допустила, чтобы Карло терпел такие унижения?

— Она допустила, чтобы ты терпел унижения.

— Мне не шестнадцать лет, — ровным голосом промолвил Паже; казалось, его эмоции слишком глубоки, чтобы он мог позволить себе выказывать их. — Будет лучше, если ты все расскажешь мне.

Терри понимала, как тяжело дается ему это спокойствие; она ровно, почти монотонно, изложила ему все, что услышала от матери. Крис слушал ее, словно окаменев, и не проронил ни звука.

Когда Тереза наконец замолчала, она поняла, что страшно устала.

— Понимает ли твоя мать, что натворила? — тихо спросил Кристофер.

— Нет, — упавшим голосом ответила Терри. — Крис, я хочу, чтобы ты развеял всякие сомнения на твой счет.

Он иронически улыбнулся:

— А мне-то казалось, что я уже сделал это.

— Ты ведь понимаешь, о чем я. — Терри смущенно замолчала и, сделав над собой усилие, добавила: — Я и впрямь боялась, что ты убил его.

Паже пристально посмотрел на нее.

— А насчет Карло?

— Я не была уверена. — Терри поняла, что после стольких потерь больше невозможно утаивать правду. — Тем более ты должен решиться на это. Хотя бы поможешь сыну.

— Ты права, если иметь в виду его одного. — Он взглянул на нее исподлобья. — Но ты сбрасываешь со счетов Елену.

Терри перевела дыхание.

— Если бы мать рассказала мне обо всем, мы смогли бы противостоять Рики. Я добилась бы признания своих прав на Елену, и Карло остался бы чист.

— Все верно. В известном смысле в том, что ты говоришь, содержится элемент скрытой иронии, рассчитанной на знатоков древнегреческой трагедии. — Паже на мгновение смолк, словно пытаясь сдержать захлестнувшие его эмоции, потом печально добавил: — Однако твоя мать этого не сделала. Так что мы имеем то, что имеем.

Терри с решительным видом подошла вплотную и заглянула ему в глаза.

— Нет больше никаких «мы». Вы с Карло должны выкарабкиваться из этой истории, а мне предоставь склеивать осколки моей семьи. Самой.

Крис взглянул на нее сверху вниз.

— Один из таких осколков — это Елена. Если бы дело касалось только твоей семьи, никто до сих пор так и не узнал бы правды.

— Нет. Но не в этом сейчас суть.

— Вот как? В чем твоя мать права, так это в том, что, если Елена узнает правду, это еще больше навредит ей. Я не имею права принимать такие решения самостоятельно. — Он помолчал и тихим голосом добавил: — В конечном счете, это не мне решать. И не тебе.

Терри остановила на нем недоумевающий взгляд.

— И ты ничего не предпримешь ради Карло?

— Нет.

Как ни была измучена Терри, ее охватил гнев.

— Ты не можешь оставить его в таком положении.

— Твоя чертова мамаша их обоих поставила в такое положение. — Спохватившись, Крис взял себя в руки. — Терри, Карло шестнадцать лет. Елене же только шесть.

Тереза покачала головой.

— Я не могу допустить этого. Тем более что это касается и тебя тоже.

Паже мрачно рассмеялся: