– Ничего с ним не случится, Демид. Он здоров, как бугай! Отлежится!
На счастье ночь и следующий день прошли спокойно. Пришли вести из Кёльна. Епископ и Фриц долго совещались в каюте. И после обеда приказали отваливать.
Река разлилась здесь широко. Горы отступили и течение успокоилось. Баржа медленно проплывала мимо деревень, городков и старинных замков. Но эти высились теперь отдельными громадами на невысоких холмах и не впечатляли, как прошлые.
– Что-то немцы мудрят, – молвил Ивась ранним вечером, когда баржа медленно тащилась всё дальше на запад.
– Что-нибудь слышал, Ивась?
– Мало. Но, думаю, что этот самый Кёльн хотят пройти ночью. Чего-то боятся. Наверное, осложнений с тамошними попами. У них тут постоянные драчки. Столько вер тут развелось! Ничего понять невозможно!
И действительно, через три дня баржа резко снизила скорость. Паруса с рей убрали, судно плыло по течению.
Только вечером растянули паруса, но к этому времени ветер поутих. И всё же баржа немного прибавила скорости. Мимо проплывали редкие огоньки, лодки и суда спешили пристать к берегу, а баржа продолжала двигаться дальше. Были потушены все огни, плыли в полной темноте.
Лоцман напряжённо всматривался в тёмные воды и берега, высматривая приметы по едва видимым признакам.
Демид уже спал, а Ивась продолжал посматривать на лоцмана, реку и Омелько, следя за его бодрствованием. У того сильно болела голова, спать был не в состоянии, и Ивась старался разговорами и рассказами отвлечь друга от страданий.
Вдруг на берегу появились огни. Их становилось всё больше. Баржа немного сдвинулась к правому берегу. Прошел капитан, следя, чтобы никто не зажёг огня. Все на судне прекратили громко разговаривать, команды отдавали тихо. Баржа затаилась.
На реку опустился туман. Пришлось последний парус убрать и отдаться одним лишь волнам и течению.
Час спустя последние огни большого города пропали в темноте и лёгком тумане. А ещё через час пристали к пристани какого-то городка и, поставив усиленную охрану, отправились спать.
Встречные ветры с запада сильно задерживали баржу. Гребцы очень часто выматывались, работая на вёслах. Работали и казаки. Лишь Омелько ещё не выздоровел и тихо бродил по палубе, с тоской поглядывая на проплывающие низкие берега.
Уже подходил к концу июль, когда баржа наконец стала на причале города Дуйсбурга. Здесь миссия должна была дожидаться донесений из Нидерландов.
Казаки получили по паре талеров и смогли сойти на берег. Демид настоял на том, чтобы и Омелько пошёл с ними.
– Чего тебе сидеть тут одному? – Демид был хмур, чем-то недоволен и общество друзей было ему необходимо. – Посмотрим, как немцы живут в этих сырых краях. Мне они не по душе.
Они уже свыклись с видом немецких городов, не обращали внимание на здания и храмы, их больше интересовало повеселее провести время, желательно в обществе доступных девиц.
Ивась волновался, представляя себе предстоящее удовольствие в кабаке. Перекладывал в кармане свои монетки, рассчитывая одну потратить на девку, вторую истратить на кабак.
Два дня спустя Фриц пригласил казаков на разговор.
– У меня к вам важное задание, казаки, – слегка скривил он губы в подобие усмешки. – Вы должны без лишних слов и любопытства сопроводить преподобного епископа в одно место и проследить, чтобы ему никто не мешал.
– Господин может на нас положиться, – значительно ответил Ивась. – Мы с готовностью выполним все ваши указания и требования, герр.
– Приготовьте оружие, но без мушкетов. Вечером отправитесь. Ваш раненый друг может уже работать?
– Омелько? Конечно, господин! Лишь позвольте оружие ему взять. Он не подведёт. Мы за него ручаемся, господин.
– Ждите вечера, казаки! И никому ни слова. Я на вас надеюсь.
Казаки переглянулись. Демид хмыкнул, произнёс с сомнением в голосе:
– Что это немцы задумали? И разве нет для этого своих стражей?
– Значит, своим не очень-то они доверяют. Считают нас более надёжными.
– Конечно, мы не так охотно болтаем с остальными. Особенно после того, как с нами Омелько. Видно тайна великая у этого попа.
Омелько был доволен поручением.
– Хоть дело будет! Задубел я тут со своей раной, будь она проклята! И саблю охота подержать в руке.
Уже в темноте они облачились в стальные нагрудники, сверху одели кафтаны, на ногах ботфорты с широкими отворотами голенищ. По пистолету за широкими поясами и шпаги на портупеях. В дополнение ко всему в ножнах на поясах висели тонкие кинжалы.
– Знатно нас вооружили! – воскликнул Омелько. – Хорошо, что у разбойничков мы орудовали шпагами. Видно дело опасное.
– Посмотрим, что нас ждёт, – мрачно ответил Демид.
Они сидели в тёмном помещении под палубой в ожидании часа. Фриц тихо зашёл, молча сделал знак рукой, в темноте это было трудно заметить. Казаки молча же поднялись и проследовали на палубу.
Тёмная длинная фигура епископа уже чернела у сходней. С ним был его неизменный слуга из священников. Никто не обмолвился ни словом. В молчании, стараясь не грохотать сапогами, пять теней спустились на пристань.
Слуга шествовал впереди. За ним епископ, замыкал шествие Омелько. По бокам шли Ивась с Демидом.
