Хоть настроение юноши было отвратительное, но общество Мунталы оказалось очень приятным. Девушка не отходила от юноши, и он смог предположить, что у неё общества практически не было, а юная кровь играла, требовала своего. У взрослой сеньоры Эстер был вид радушной и любезной хозяйки.
Дон Мигель устало слез с коня, раб отряхнул его штаны, увёл лошадь.
— Что, дон Хуан, вы проголодались? Я смертельно хочу есть. Идите к столу, а я умоюсь и переоденусь. Как провёл наш гость время?
— Должен признаться, дон Мигель, что я сильно обеспокоен. Я даже послал слугу в город за советом и предупредить, что я задерживаюсь.
— Вот это правильно, мой юный друг! Надеюсь, моя Мунтала вам не наскучила? У нас редко бывают гости и ваш приезд можно считать счастливым событием. Используйте его, дон Хуан, ха-ха!
Ивась неопределённо пожал плечами, покраснел, чем вызвал прилив веселья у хозяина. Но тот спешил, скоро удалился, а Ивась погрузился в приятные и волнующие мысли. И они крутились вокруг девушки с её весёлыми разговорами, игрой глаз и жеманными уловками. Всё это Ивась воспринимал не совсем благосклонно, но общество привлекательной молодости слишком волновало, возбуждало, плодя мысли одна другой греховнее и красочнее.
Наконец после сиесты дон Мигель соизволил перейти к делу.
— Следуйте за мной, юноша. Я покажу свой товар, и мы приступим к его оценке.
Они прошли шагов двести через рощу, заросшую кустарником. Перед ними открылся целый посёлок низких бараков из жердей, покрытых пальмовыми листьями и стеблями кукурузы.
— Вот сюда, прошу вас, — дон Мигель указал на полуразвалившийся сарай с прохудившейся крышей.
В полумраке, пронизанном тонкими лучами солнечного света, Ивась увидел лежащих и сидящих негров и мулатов. Все они были сильно измождены, больны, смотрели обречённо и уже без страха.
— Здесь полтора десятка рабов, дон Хуан, — широко показал рукой хозяин. — Вы просили десяток. Выбирайте.
Ивась прошёлся по сараю, устланному грязной вонючей соломой. Вонь от рабов была жуткой. Редко кто выглядел хоть немного прилично. Многие в язвах, ранах, с исполосованными спинами. И все находились на цепях, на одном длинном, во всю длину сарая, железном штыре. Зрелище было жуткое.
— Но они, дон Мигель, все больные и вылечить их вряд ли удастся, — проговорил Ивась убитым голосом.
— Немного свежего воздуха, еды — и они опять будут здоровыми и работящими. Этот товар необыкновенно живуч и вынослив, дон Хуан. Не то, что индейцы. Потому они и вымерли так быстро. Хлипкий народец, я вам скажу!
— Вы давно здесь живёте, дон Мигель?
— Я здесь родился, юноша. Мой отец прибыл сюда в числе одних из первых. И всё это, — он обвёл рукой вокруг, — приобретено его усилиями.
— Простите, дон Мигель, — растерянно говорил Ивась. — Я вряд ли свои деньги смогу вложить в это дерьмо, простите, дон Мигель.
Хозяин откровенно засмеялся. Он был весел и тогда, когда Ивась под конец заявил, волнуясь:
— Я сожалею, что потратил столько времени и всё впустую, сеньор де Тояда!
Голос Ивася дрожал, он старался держаться достойно, это ему не удавалось, а хозяин без тени смущения, со смешком, говорил:
— Молодой мой друг! Кто же вам продаст хороший товар, когда такая нехватка рабочих рук? Берите, хоть половина будет жить и работать, а так вы останетесь вовсе без рабов. Отдам по песо золотом за штуку. Не прогадаете. Это бросовая цена, уверяю вас, юноша! Только из сочувствия к вам и расположения моих девочек. Берите!
— Мне неохота без совета брать на себя такие расходы, сеньор де Тояда.
— Берите! Но не думайте, что я сбавлю цену. Пусть лучше подыхают!
— Я подожду, пока приедет мой слуга, дон Мигель, простите.
— Что ж, юноша. Ваше дело, но для начала, и эта сделка могла бы вам принести приличный доход.
— Я всё же подожду, дон Мигель. И подумаю. Хорошо бы знать, что за болезни у этих черномазых рабов?
— Ничего страшного, дон Хуан! Простое недомогание и лень! Больше ничего!
Всё же Ивась, сильно нервничая, отказался от сделки. Проклинал себя за столь опрометчивое решение связаться с этим сеньором. А тут ещё Ариас из города не возвращается! Что может его задерживать там? Что-то тревожно стало на душе, беспокойно.
Дон Мигель тем временем, будто ничего не произошло, предложил: — Хотите посмотреть других рабов в работе? Сами убедитесь, что эти скоты лишь жрут, а работать не хотят.
— С удовольствием, дон Мигель, — тут же отозвался Ивась, стремясь побыстрее покинуть это кладбище живых.
Им оседлали по лошади. Дон Мигель не переставал говорить, расхваливая своё хозяйство, превозносил Его Величество и могущество Испании. И между прочим дал понять собеседнику, что Португалия под властью Испании сможет поправить свои пошатнувшиеся позиции в мире.
Только теперь Ивась сообразил, что Португалия теперь во власти Испании. Это даже обрадовало его. Стало легче говорить и рассуждать. И поведение его могло быть вполне оправдано, хоть и достаточно подозрительно.
