Ариас ушёл. Хуан долго сидел у потухающего костра, вяло жевал сухую лепёшку и думал, думал. Пришёл к выводу, что молодость хороша только своей поспешностью, необдуманностью и самоуверенностью.
Вот и теперь. Чем кормить заложников: Им самим едва может хватить на первое время. Где и как содержать этих заложников? Как отправлять послания к дону Рожерио, если почти никого нет рядом? Вопросов много, а ответов на них нет.
Когда вернулись Ариас с Пахо, Хуан ещё сидел. Алесио крепко спал, завернувшись в одеяло.
Хуан ощупал кожаный мешочек с монетами. Они не принесли ему успокоения
— Всё спокойно, Ар? — спросил юноша устало.
— Что ты такой мрачный, Хуан? Думы одолевают? Брось переживать! Обойдётся! Лучше отдохни, а то завтра будет трудный день. Кстати, тебе лучше не выставляться перед сеньоритой, Хуан. Побудь в тени. Мы сами управимся с ними.
Хуан согласно кивнул. А Ариас проговорил после минутного молчания:
— А время сейчас такое подходящее для наших дел, Хуан! Жаль, что их одновременно нельзя решить.
— Может быть, Ар. Ложись спать. Мы должны хорошо отдохнуть.
Встали поздно. Спешить было некуда. До намеченного похищения было ещё далеко. Собирались тщательно, но неспела.
— Хуан, не забудь измазать лицо перед захватом, — предупредил Ариас друга. Да и нам не мешало бы это сделать. Особенно мне. Хотя сеньорита вряд ли меня запомнила.
— Ариас, ты поведёшь всех в долину, а я заверну в селение к метисам. Буду заниматься хозяйскими делами. И смотри не проворонь их. Испанец наверняка попытается улизнуть, чтобы организовать поиски невесты и похитителей. Мы не должны ему этого позволить.
Перемётные сумки были плотно набиты маисом, мешки с овсом и рисом приторочены сзади сёдел. За плечами всадников громоздились мешки с другим провиантом и инструментом для работ в долине.
За пару часов до полудня, все четверо выбрались из оврага и гуськом по тянулись за Хуаном уже знакомой тропкой.
— Проедем по этой тропе, Ар. Они проходили вчера по ней. Досмотрим, где удобнее устроить засаду. Лучше подальше от асиенды.
— Как бы не перехитрить самих себя, Хуан, — заметил Ариас.
Их лица были сильно измазаны глиной и жидкой грязью. Узнать их было невозможно, а Хуан отвёл себе роль чуть ли не мальчика на побегушках. Решил держаться в тени и не высовываться.
— Вот подходящее место, — предложил Алесио. Он, как видно, был не прочь играть значительную роль, пытался быть активным и это ему удавалось.
Хуан осмотрелся.
— Хорошее место. Уводите мулов. Приготовиться! Никакой стрельбы! Только холодное оружие. И поменьше шума!
Хуан понимал, что он суетится излишне, но нервное ощущение приближающейся опасности делало его возбуждённым без меры. Он временами дрожал, хотя день был жарким, а здесь, в лесу, он был просто душным.
Прошло с полчаса, и издали донеслись голоса. Это без сомнения ехали на прогулку сеньорита Габриэла и дон Атилио. Их голоса приближались медленно, они не торопились. Впереди их ждала обширная поляна, где можно было пустить коней вскачь, насладиться шумом ветра в ушах и мощью скачки. Им было весело, они были счастливы, молоды, полны радужных надежд, приближающегося срока свадьбы.
Хуан с людьми расположились с двух сторон тропы. Договорились, что первыми нападут те, на чьей стороне будет ехать мужчина. А с сеньоритой поступить проще. Лошадь схватить за повод и удержать сеньориту от попыток поднять коня в галоп.
— Радуются! — прошептал Ариас, сидя рядом с Хуаном за деревом. В голосе мулата послышалось злорадство и Хуану это не понравилось.
— Заткнись, Ар! Молчи!
Всадников увидели шагов за шесть. Хуан тихо незаметно вздохнул, увидев, что сеньорита едет с его стороны. Значит, он должен ждать первого выступления товарищей. Он машинально потрогал рукояти оружия, хотя применять его не собирался.
— Стоять, белые подонки! — негромко прозвучал голос Алесио, и в тот же миг сильные руки сдёрнули кабальеро на землю.
Хуан почему-то замешкался, но Ариас действовал быстро. Он не стал осаживать лошадь сеньориты, просто схватил её за подол платья и сильно потянул на себя. Падая на спину, она не могла ничего сделать. А Хуан едва успел поймать повод коня, который уже рванулся было по тропе.
Возня длилась не более минуты. Алесио с Пахо быстро скрутили Атилио, обезоружили, отняв отличной работы кинжал. Другого оружия у него не оказалось.
— Чего вы хотите, сволочи? — прохрипел связанный испанец гневно, но немного растерянно.
— Денег, дон, денег! Чего ж ещё мы хотим! — ответил Алесио и наградил испанца увесистым ударом в лицо босой ногой. — Это тебе за сволоча, дон! И впредь изволь обращаться к нам с уважением, понял, дон?
— Пошёл ты к… — он не закончил, как ещё более мощный удар расквасил его нос. Испанец попытался ещё что-то сказать, хрюкнув носом, но нога негра снова ударила в дерзкое лицо, попав по тонким губам. Кровь засочилась, оросив нафабренные усики.
Сеньорита же сидела оглушённая на земле с разорванным подолом, таращила перепуганные глаза то на одного бандита, то на другого, и никак не могла произнести хоть бы одно слово.
