— Значит войт-староста всем у вас заправляет?
— Ага, он. Хрыцьком кличут, Панасом, дядя.
— И как он вам, этот Панас? Жить даёт?
Мальчишка помялся, но всё же ответил зло:
— Какой там! Дерёт последнее с нас. Холопами и быдлом кличет. Лупит за самую малую провинность. Выслуживается перед паном. А вы кто будете?
Демид переглянулся с Карпо, помолчал, но ответил тихо:
— На Сечь идём, к полковнику Лободе. Слыхал про такого?
— Не. Мы только пана Мелецкого знаем.
— Ладно, будет лясы точить, хлопцы. Нам бы побыстрее до хат добежать. Приведите-ка нам лошадей.
— Дяденьки! Как же мы-то без них будем? Помилуйте нас!
Ребятишки всполошились, с опаской поглядывали на саблю Демида, его босые ноги и мокрые портки и рубахи.
— Не ревите, хлопцы, — ободрил их Карпо. — Сколько у вас коней тут?
— Одиннадцать, пан, — ответил с готовностью один хлопец.
— Мы поедем с одним из вас. От села вы вернётесь со своими конями. И скажите, где хата этого Панаса. Хотим погостить у него, — успокоил ребят Демид. — Только без брехни.
— Что вы, паны! Мы честно…
Старший обстоятельно и подробно объяснил дорогу и расположение подворья Панаса. А ещё двое привели трёх коней с верёвочными уздечками.
— Прощевайте, хлопцы, — кинул Карпо со спины неосёдланного коня. — Ваш атаман скоро вернётся. Поехали, атаман!
Трое всадников размашистой рысью затрусили в сторону деревни. Ни один огонёк не обозначил её расположение. Но тропа вела уверенно. По обе стороны её вскоре потянулись поля с поспевающими хлебами и гречихой.
Хаты зачернели вблизи на едва заметной возвышенности.
— Слезаем, — коротко бросил Демид. — Бери поводья и скачи назад. Спасибо тебе, хлопец.
Тот торопливо собрал верёвки поводьев, повернул коня и забил своего по костлявым бокам босыми пятками.
Друзья проводили его взглядом, оглядели небо.
— Скоро рассветёт, Карпо. Пошли, что ли?
Карпо молча кивнул. Он без слов понимал, что должно скоро произойти. Несильное волнение стучало в груди током крови.
Они торопливо шли, вспоминая наводку хлопцев. Вот и усадьба старосты Панаса. Она резко отличалась от остальных хат, выглядела добротно и поражала обширностью плетня. Собаки злобно бросались на плетень, хрипели, провожая чужих.
Едва дошли до ворот, как из глубины двора донеслось:
— Кого это несёт нечистая в такое время? Кто такие?
— Войт Панас Хрыцько? — спросил уверенно Демид.
— Ага! А шо надо?
— От пана Мелецкого мы. Бумагу прими, едем мимо.
— Чудно как! В такое время?
— Поторопись, войт! Мы спешим по делу. Некогда тут прохлаждаться. Кони ждут у криницы.
Пожилой староста криком отогнал кобелей, приставил колесо к будке, открыл ворота, с подозрением взирая на казаков.
Демид не стал ждать вопросов. Двинул войта в харю кулаком, навалился.
— Молчи, панская сволочь! Жить хочешь, так быстро вставай и без шума!
— Что вы, что вы, казаки! Я мигом! Что желаете? — Голос Панаса дрожал, спина сгорбилась, и он цыкнул на женщину, высунувшуюся было из двери хаты:
— Сгинь, кобыла! Без тебя дела делаю! — И, обернувшись к казакам, спросил со страхом: — Чего изволите, казаки?
— Два коня под седлом, оружие и одежду! И, конечно, харч отменный!
— Да что вы такое говорите, паны казаки? Откуда у…
— Заткни пасть! — толкнул того ладонью в лицо Карпо. — Награбил достаточно, так что поторопись, стерва!
Демид неторопливо вытащил саблю из ножен.
— Вразумел, паны казаки! Идёмте в конюшню! Я мигом!
— И не вздумай всучить нам одров, Панас, — Демид многозначительно приподнял клинок турецкой сабли.
Староста торопливо выводил из конюшни двух коней, тащил сёдла. Трясущимися руками помогал седлать.
Не называя друга по имени, Демид сказал:
— Бери Панаса, идите в дом, и получи харч и одежду. Я тут сам управлюсь.
Карпо толкнул Панаса кулаком в бок, взял у Демида саблю и растворился в темноте двора.
Друзья молча трусили рысью по влажной дороге. Пыль почти не поднималась, прибитая обильной росой. Восток светлел. Скоро будет виднее. Уже сейчас взору открывались тёмные дали с рощами по берегам речушек и болот. Возделанные поля окончились, дорога становилась всё уже.
— Вот упёртый Панас! — уже второй раз заговорил Карпо. — Чуть не уговорил меня. Никак не хотел расставаться с монетами. Оружие отдал, а монеты — никак!
— Я и забыл про монеты, Карпо, — отозвался с неохотой Демид. — Сколько выцыганил у этого скряги?
— Хрен его знает! Посветлеет, тогда и посчитаем. Должно хватить на дорогу. А сапоги подошли, Демид?
— В самый раз, Карпо! А что хозяин не вышел проводить нас?
— Да не схотел расставаться с бабой, Демид, — с недоброй усмешкой ответил Карпо.
Демид повернул голову к Карпо, но ничего не заметил. Вздохнул, поняв, что сделал Карпо.
К восходу солнца отъехали вёрст на шесть-семь. Впереди с пригорка заметили хаты деревеньки, укрытые зеленью деревьев. С двух сторон деревеньку обтекала ленивая речка в обрамлении тёмных кустов и редких деревьев.
— Не стоит нам появляться в деревне, Карпо, — молвил Демид.
— Спустимся правее, там вроде роща виднеется и овраг. Версты две с гаком. Переждём там. Отдохнём малость.
Друзья поспешили скрыться — телеги и люди уже выходили из деревни на работы и могли заметить беглецов.
