Хуан упёр шпагу в живот бандита, лежащего на земле. Тот зажимал рану, бросился молить простить его необдуманный поступок, вращая глаза от одного сеньора на другого.
— Ты метис или мулат? — спросил Хуан свирепо.
— Метис, метис, сеньор! Отпустите меня, умоляю! У меня дети с голоду пухнут, сеньор! Я больше не буду!
— Значит, твои дети желают есть, а у остальных людей нет? Паскуда вонючая! Кто этот бандит? — указал на лежащего и стонущего бандита, по всем признакам главаря.
— Он белый, сеньор! Это он нас подговорил на грабежи! Отпустите, сеньор!
— Посмотрим, что у него в сумке, — проговорил Хуан, слегка ткнул клинком в грудь, спрыгнул с седла и стал рыться в подсумках седла. — Вот вам, сеньор де Серба, бедные людишки, — И с этими словами показал увесистый мешочек из тиснёной кожи. — Скольких вы уже ограбили, сволочи? — повернулся он к раненому в шею.
— Я… я не знаю, не помню, сеньор! Это всё он, — и резво указал на своего вожака. — Я только из страха перед ним согласился быть рядом, поверьте!
— Пахо, отруби ему большой палец правой руки! Чтоб не повадно было заниматься разбоем на дорогах! И немедленно!
Негр побледнел. Он мелко дрожал, нерешительно втянул голову в плечи.
— Дон Хуан, — молвил в страхе де Серпа, — не делайте этого! Отправьте его к альгвасилу. Он должен с судьёй решить его судьбу.
— Дон Колмонеро! — Хуан криво усмехнулся. — Стоит ли возиться с этим подонком? И кто его будет сопровождать? Вы? Оставьте свои слова при себе. С этими людишками только так и поступать. Судья просто прикажет его повесить, а я лишаю только одного пальца.
— Дон Хуан, сеньор! — проговорил Пахо растерянно. — Я… я… не смогу!
— Ладно, Пахо! Сделаем иначе. Эй ты, вонючка! Бери мачете и руби себе палец сам. Иначе я прикажу просто заколоть тебя! Решайся! И ты свободен!
Раненый оцепенел. Он в ужасе смотрел на Хуана. А тот ещё раз слегка, но чувствительно, ткнул шпагу тому в грудь.
— Поспеши, братец. Твой дружок уже прощается с этим миром. Скоро и ты последуешь за ним. Даю тебе пять минут. Хотя ты вряд ли сможешь определить это время. Пока я обыщу твои сумки, ты должен показать сеньору, — Хуан кивнул на де Серпа, — свой благородный палец.
Хуан не стал обращать внимание на протесты испанца. В сумках нашёл немного денег, два перстня и браслет чеканного серебра с красными камушками. В карманах тоже обнаружились ценные вещи, и у одного, и у другого. Вожак едва дышал. Хуан секунду подумал, резко выдернул кинжал из бока. Бандит дёрнулся, вскрикнул, дёрнул ногой и затих. Кровь медленно вытекала из раны.
— Ты до сих пор не закончил дело? — мрачно спросил Хуан, обернувшись к бандиту. — Твоё дело, — и он шагнул к нему.
Смертельная бледность покрыла лицо разбойника.
— Я сейчас! Я… сейчас, сеньор! Вот… уже! — И рубанул мачете. Палец не отскочил, а повис на остатках мышц и жил. Камень, на котором лежала кисть, оказался не очень устойчив.
— Поехали, сеньоры! — распорядился Хуан, кивнул неграм взять мулов в повод, тронул своего.
Они в молчании проехали сотню саженей. Наконец де Серпа проронил тихо:
— Дон Хуан, как вы жестоки!
— Это не я жесток, сеньор. Это жизнь так распоряжается. Думаете, эти твари постеснялись нас прикончить, если бы мы вздумали сопротивляться? Ничуть не бывало. Им наша жизнь и гроша не стоит. А тут невооружённом глазом видно, что едут люди достаточно богатые.
— Помилуйте! Но вы не дали им договорить, а нам ответить. Возможно, мы с ними смогли бы договориться, дон Хуан!
— Неужели вы так наивны, дон Колмонеро? Бог с вами! Это глупо. Дать им возможность обезоружить нас, потом обчистить и, возможно, убить, избавившись от свидетелей? Помилуйте, сеньор! Что вы такое говорите?
Де Серпа задумался, и они некоторое время ехали молча. Негры немного отстали, давая возможность господам поговорить.
— Как это вы умудрились кинжалом, а, дон Хуан? — Наконец спросил дон Колмонеро, исподтишка посмотрел на ещё не остывшего Хуана.
— Другого у меня ничего не было, сеньор. С моим телосложением, и с вашей откровенной беспомощностью, бросающуюся в глаза, я использовал их ошибку. А дальше решала быстрота. Тут у меня было преимущество.
— Где это вы так научились?
— Пришлось, сеньор. Не хотел быть мальчиком для битья. Пришлось потрудиться, попотеть. Зато, как видите, результат налицо. Нас не ограбили. Кстати, у меня оказались их награбленные ценности. Сколько бы вы хотели получить, сеньор? Я готов поделиться!
— О чём речь, дон Хуан? Ничего мне не надо! Я ничего не сделал. За какие геройства я должен что-то получить? Оставьте всё себе, вы это заслужили. И я вам очень благодарен.
— Как хотите, — равнодушно ответил Хуан. — Тут будет не менее трёхсот песо золотом. Если не больше.
Остаток дороги проехали спокойно, но разговор особо не шёл на языки.
— Вот и усадьба моей матушки и отчима! — Воскликнул дон Колмонеро, указал на появившиеся строения на пологом холме, среди раскидистых деревьев и роскошных пальм.
— Хорошее место. Только что-то я не заметил вокруг полей, сеньор.
— Они с другой стороны, дон Хуан. Вы их ещё увидите. Поехали, я представлю вас моим матушке и отчиму.
