С каждым днём Ивась пропадал всё дольше. Часто отправлялся на прогулки по берегу реки, до которой было версты две. Но потом Фриц потребовал к себе и Демида, пояснив, что тот много может поведать ему об обычаях и жизни в Сечи и вообще у казачества.
— На чёрта это ему сдалось? — удивлялся Демид.
— Кто ж его знает, Демид. Зато мы можем отлучаться из лагеря, знакомиться с местностью, много говорить. Я, правда, уже замучился, но зато полезно!
— Да, Ивась, я вижу, ты здорово насобачился в болтовне.
— Что ты, Демид! Чуть-чуть только начинаю. Если б не Фриц, я бы и половины не смог осилить. Здорово у него получается со мной.
— Я смотрю, здесь земли благодатные, — оглядывал Демид окрестности. — В этих землях полно виноградников. Вина, наверное, много.
— Достаточно, Демид. И пива, ещё больше.
— А куда это наши офицеры деваются? Их становится всё меньше.
— Фриц говорит, что их отпускают. Или за выкуп, или по знакомству. Здесь дворянские семьи в большинстве знакомы, хоть живут у разных вельмож. Вот и договариваются.
— А что ж наш Фриц?
— Я спрашивал. Говорит, что денег нет, а со знакомыми вельможами тоже не густо. И ещё говорит, что скорее всего наймётся к победителю.
— Про нас что говорит? Куда нас денут?
— Он незнаком с планами победителей, но говорит, что и нас могут опять брать в солдаты. Мы ведь никому не принадлежим и нас никто не выкупит.
— Опять в солдаты?! Ни за что! Лучше убегу, а там что будет!
— Тут я с тобой согласен, Демид! Думаю, что мы можем ещё покумекать. Попробую у нашего фрица попытать. Что он присоветует. Он много может в этом деле.
— Не подведёт? Не по душе мне все эти немцы, Ивась.
— Тут ничего не поделаешь, — согласился юноша. — Зато он мне обещал подарить свой нож. Ты видел его. Здорово, да?
— Нож — это хорошо, Ивасик. Но для побега этого мало.
— Лучше чем ничего, я думаю. Но послушаем, что скажет наш Фриц. Говорит, что ему могут обещать чин полковника.
— Нам-то что от этого? — Демид безразлично махнул рукой.
Прошло дня три-четыре, и Ивась доложил Демиду, что за города лежат по обоим берегам реки.
— Немного дальше эта река впадает в ещё бо́льшую реку. А та уже течёт до самого моря. И при этом уже в другой стране. Интересно!
— Мне другое интересно, Ивась! Мне б домой податься поскорей!
— А я что-то почти перестал об этом думать, Демид, — и Ивась застеснялся. — Так много интересного с нами произошло, что все памороки забило.
— Молодой! Мальчишка, того быстро и забыл. И жизнь у тебя без трудностей сейчас. Ешь, гуляешь, с немцем базикаешь, от работ нас отстранили. Чего ещё желать? А меня тоска гложет. С годами и ты это поймёшь, Ивасик.
Юноше стало не по себе от слов Демида. Он призадумался.
Вдруг через несколько дней Ивась заявил, что Фриц предлагает им присоединиться к нему.
— И куда же он навострился, Ивась? — Демид насторожился.
— Ты не согласился бы? — неуверенно спросил Ивась.
— Скажи хоть, что нас может ждать в тех землях, хлопец?
— Я не знаю, но Фриц говорит, что там можно хорошо заработать. Знаю только, что в тех землях идёт война. Гишпанцы всё никак не хотят тамошним землям дать свободу.
— А нам какого беса там надо? Пусть себе воюют.
— Ладно, я подробнее расспрошу Фрица, а то и сам почти ничего не знаю.
Но уже через день Фриц сам подсел к казакам.
— Меня посылают в Нидерланды, казаки. Не воевать, а с миссией от земель немецких. По религиозным делам. Вроде посольства. Хотел бы взять вас с собой в качестве охраны. Тут у меня почти нет верных людей, а вы никому не служите и это меня устраивает. Да и привык я к вам. Ещё многое хотелось бы записать про вашу страну. Больно интересно мне.
Ивась не всё понимал, Фриц доброжелательно пояснял, пока казаки не осознали суть.
— Это уже немного лучше, чем война, — проговорил Демид. — Если пораскинуть мозгами, то выходит, что нам лучше согласиться с этим полковником. А деньги нам будут платить?
— Будут, Демид, — ответил Ивась, переговорив с немцем. — Не очень много, а всё же будут. И оружие нам дадут, и одежду. Только ихнюю, не нашу.
— А нашей мы уже давно не видели, Ивась. — И он повернулся к немцу, закивал головой и проговорил: — Гут, гут, гер!
Немец улыбнулся тонкими губами, а Демид спросил юношу:
— Что за вера у них? Они не католики?
— Нет, Демид. У них теперь много вер. Они во многом отошли от католиков и я не могу разобраться, что у них происходит. Да оно мне и неинтересно. Дерутся и пусть себе. Лишь бы нас не трогали.
Наконец их освободили, одели во всё новое, непривычное, хотя они и так давно ходили в несносных немецких кафтанах и узких штанах с башмаками.
Две недели спустя казаки сопровождали миссию во главе с епископом и Фрицем на барже, сплавляющейся вниз по реке.
Майнц с его готическими шпилями церквей и соборов остались позади. В Рейн вошли осторожно, и пошли в высоких берегах, густо заселённых городками и деревнями. По холмам тянулись сплошные поля, виноградники и перелески. По реке сновали в обе стороны небольшие суда и лодки, гружёные и пустые. Многие из плывущих отдавали почтительные почести стягу епископа.
