Книга необычная. Как следует из заглавия, тема книги – наркомания. Автор – нарколог, больше десяти лет работает в различных наркологических клиниках Нью-Йорка. Среди его пациентов – люди самых разных профессий, разного социального положения, разных национальностей, в том числе наши бывшие соотечественники. Жанр произведения – роман. Но это не классический художественный роман, хотя в произведении можно найти и элементы романа тоже. Это и не введение в наркологию, хотя, безусловно, в произведении читатель может почерпнуть для себя немало специальных медицинских сведений. Петр Немировский создал как бы свой жанр, мастерски синтезировав в одном произведении традиционные жанры. Автор ведет с читателем откровенный разговор о том, что такое наркомания, как эту болезнь лечат в США, и почему ее вообще сложно лечить. Автор развенчивает существующие о наркомании мифы и рассказывает о малоизвестных сторонах этой страшной болезни. Он часто задает себе и читателю прямые, «лобовые» вопросы. Но, как оказывается, на простые вопросы ответы бывают очень сложными, неоднозначными. Книга «Глаза Сфинкса» будет интересна, в первую очередь, тем, кто лично столкнулся с этой бедой. И профессионалам, которые работают в этой области. Но книга представляет интерес и для самого широкого читателя. Автор поднимает серьезные вопросы врачебного долга, гуманизма, сострадания к ближнему. И еще: «Глаза Сфинкса» – это талантливое, яркое изображение современного Нью-Йорка, взятое в своеобразном ракурсе. Читая книгу, видишь перед собой как бы вертикальный срез Города Большого Яблока – города неидиллического, сложного, жестокого и – одновременно – доброжелательного, открытого, чуткого к чужой боли.
Товарищам моим – белым и черным, американцам и эмигрантам: из Латинской Америки, России, Украины; евреям, полякам, итальянцам, выходцам из Карибских островов и всем другим наркологам, работающим во всех наркологических лечебницах города Нью-Йорк, в знак глубокого уважения к их нечеловеческому труду эту книгу посвящаю.
В Америку я приехал по гринкарте. Выиграл в лотерею. Без взяток и фиктивных браков. Бывает и такое. Выиграв гринкарту, посчитал, что это своего рода знак Божий. Уехал, почти не раздумывая.
В России моя жизнь как-то не складывалась. Жениться, несмотря на влюбчивый характер, мне так и не удалось. С профессией тоже было непонятно что: сначала на полпути я бросил один институт – экономический, и поступил в другой – полиграфический, на литредактора. Сам я литературных способностей лишен, никогда не испытывал того, что называется творческим порывом, вдохновением. Однако умел работать с художественными и деловыми текстами.
Но и этот институт тоже не закончил. Влюбившись в одну женщину, оставил вуз на четвертом курсе и вместе с нею занялся бизнесом: мы открыли рекламное агентство. Через несколько лет, однако, пришлось признать, что бизнесмен из меня никакой. А с той женщиной расстался.
Стоит ли говорить, с какой радостью и воодушевлением я упаковывал вещи, собираясь в Штаты. Не сомневался, что в Америке смогу быстро определиться, ведь это страна неограниченных возможностей, и мои чисто русские качества – расхлябанность, мечтательность и склонность к вечным поискам, – там, на другой земле, в суровых условиях, засохнут, как осенняя трава. Зато взойдут и пышно расцветут мои достоинства и задатки.
Что сказать?! Так устроен человек. Во всем винит других, среду, но только не себя! Надеется, что иные условия коренным образом изменят его жизнь, и обязательно – к лучшему.
Очутившись в Нью-Йорке, я быстро понял, что условия условиям рознь. В моем случае, это был полный провал, крушение иллюзий. Мне некуда было податься – в чужой стране, практически без денег, без законченного высшего образования, со слабым владением английским. Меня не взяли даже грузчиком в магазин.
Подобрав на улице наполовину рассохшееся кресло-качалку, я сидел в своей крохотной квартирке, в полуподвале, на окраине «столицы мира», раскачиваясь взад-вперед, и под скрипы деревянных полозьев размышлял, на какой же шаг теперь решиться. Можно было вернуться обратно в Россию, пробовать что-то искать для себя там. Российская жизнь мне уже не казалась такой безнадежной и серой, каковой считал ее прежде, до отъезда.
К счастью, я не обманывался на свой счет, знал: стоит мне очутиться «в свободном плаванье», среди приятелей, тусовок, веселых компаний, как вся моя решимость улетучится, воля иссякнет, всё утонет в болтовне, вине, случайных знакомствах с женщинами.
Неужели мне всю жизнь суждено проболтаться дырявой шляпой? Неужели никогда не найти своего призвания? Силы, ум, знания – пусть и не выдающиеся, неужели никогда не найду им достойного применения? Словом, я грыз себя, не зная, как поступить. Чувствовал себя жалким щенком, брошенным на темной улице в чужом, незнакомом городе.
Однако в душе крепло и понимание – надо на что-то решиться. Что-то выбрать и хоть один раз довести дело до конца, каких бы усилий это ни стоило. Не поддаваться первому впечатлению. Вообще не обращать внимания на впечатления! Взявшись за плуг, да не оглядываться назад! А уж потом, пройдя весь путь, рассуждать, правильно поступил или нет.
Как хорошо, что я тогда никого в Америке не знал, и меня здесь тоже не знали, да и знать, уверяю Вас, не хотели. Зато я мог не думать о том, что скажут другие, как к моему выбору отнесутся родные, близкие или даже малознакомые люди, с чьим мнением мы почему-то считаемся, даже если их не уважаем.
В Нью-Йорке жил единственный человек, к кому я мог обратиться, – дальняя родственница моей матери. Однажды я позвонил ей, и мы встретились. Местом встречи она почему-то выбрала бар. Примостившись за стойкой бара, я спросил ее совета: какую специальность себе выбрать? К тому времени я уже был настроен во имя поставленной цели принести любые жертвы. Угостив меня хорошим алкогольным коктейлем, родственница, недолго подумав, посоветовала:
– Марк, стань наркологом! Лечи наркоманов и алкоголиков! – она подняла свой бокал, будто дело уже решено и остается только за это выпить. – Я работаю наркологом десять лет. Это совсем несложно. Уверяю, у тебя получится.
– Но у меня же нет специального образования… Я никогда не употреблял наркотики, только бухал иногда…
