– Невозможно отследить все перемещения человека, – промолвил Максим. – Тем более в конце восемнадцатого века. Ничто не мешало ему на пару месяцев съездить в Москву. Сделать набросок, а в Петербурге закончить работу.
– Может быть, – согласилась Екатерина Васильевна. – Но это не всё. Вот, посмотри, – она протянула сыну репродукцию Берга и современную фотографию того же особняка. – Видишь?
Аня пересела поближе к Максиму, чтобы понять, о чём речь. Даже Дима отвлёкся от ноутбука и с интересом поглядывал в их сторону. На кухне никого больше не было, так что разговаривать им никто не мешал.
– Особняк за два с половиной века изменился, – наконец сказал Максим. – И что?
– Он не просто изменился. Всё это время его достраивали и перестраивали. В двенадцатом году он вообще сгорел.
– Тысяча восемьсот двенадцатом? – уточнил Дима.
– Да. И после пожара особняк полностью восстановили. Заодно приделали к нему мезонин и портик с колоннами. И флигели достроили до двух этажей.
– Всё верно, – кивнула Аня, – на картине ни мезонина, ни колонн. И флигели одноэтажные.
– То-то и оно! Флигели! – Екатерина Васильевна до сих пор даже не притронулась к ужину. – Достроили их только после пожара. Но во времена Берга их вообще не было! Ни двухэтажных, ни одноэтажных – никаких! Флигели заложили уже после смерти Берга, когда дом перешёл к Архарову.
– Архаров? – удивился Дима. – Тот самый, от которого пошли архаровцы?
– Да, Дима, тот самый знаменитый московский полицмейстер.
Екатерина Васильевна ответила спокойно, но в её голосе чувствовалось напряжение, и Дима поник. Ане стало жалко брата, который слишком часто говорил невпопад и совсем не умел молчать, когда этого требовала ситуация.
– Может, Берг где-то перед смертью увидел планы? – предположила Аня. – Узнал, что там появятся флигели, и решил предвосхитить их строительство?
Екатерина Васильевна ненадолго затихла. Затем бросила Максиму неуверенное:
– Ну, как котлеты?
Максим промолчал.
– Ясно, – Екатерина Васильевна усмехнулась, после чего отодвинула от себя тарелку и вновь раскрыла папку, из которой раньше достала репродукцию «Особняка» и современную фотографию. – Вот. У меня тут все документы. Архаров купил особняк на аукционе от московского магистрата. Тогда особняк находился по адресу Четырнадцатая часть Земляного города, приход церкви Воскресения Христова.
– Раньше были такие адреса? – не сдержался Дима.
– Да, – кивнула Екатерина Васильевна. – Идём дальше. В тысяча семьсот восьмидесятом году по заказу Архарова архитектор Семён Карин составил план.
Максим взял протянутую ему копию документа.
– «План дворам его превосходительства господина генерал-майора московского обер-полицмейстера и кавалера Николая Петровича Архарова», – прочитал он вслух.
– Это из отдела письменных источников Исторического музея. Видишь, тут подписано. Фонд четыреста сорок четыре, дело девятьсот сорок шесть, лист триста тридцать три.
– Большой там архив.
– Посмотри на план. Никаких флигелей! Вот двухэтажные каменные палаты, то есть сам особняк. Вот деревянная конюшня, каретный сарай, амбар для ссыпки хлеба, деревянные пристройки для конюхов и прочей прислуги, – Екатерина Васильевна, подойдя к сыну со спины, пальцем указывала на обозначенные и подписанные в плане строения. – И только под конец восьмидесятого года Архаров снёс все деревянные дома и заложил основу каменных флигелей.
– Пока не вижу ничего странного, – признался Максим.
– Ну, во-первых, сам вид на особняк у Берга довольно странный. Дом в таком ракурсе нельзя было увидеть. Потому что Архаров обнёс территорию каменной оградой. То есть тут, – Екатерина Васильевна ткнула в репродукцию, – должны быть высокие ворота, за которыми с этой точки сам особняк разглядеть невозможно.
– Он рисовал реальные объекты, но в сущности создавал собственный мир, свою перспективу, – Аня процитировала Елену Яковлевну из Русского музея.
– Может быть, – Екатерина Васильевна качнула головой. – Допустим. Правда, он наверняка писал «Особняк» по заказу одного из владельцев, а в этом случае, как правило, от художника требовали точно воспроизвести действительность. Никаких поисков перспективы. – Екатерина Васильевна отошла от стола, чтобы включить чайник. – Да и главная странность в другом.
– Дата, – шёпотом отозвался Максим.
Аня и не заметила, как он достал из маминой папки подшивку реставрационного паспорта.
– Дата, – так же шёпотом подтвердила Екатерина Васильевна.
– А что там…
Аня не успела задать вопрос. Максим показал ей титульную страницу паспорта, на которой был указан год создания «Особняка».
– Семьдесят четвёртый, – прочитала она. – То есть… за шесть лет до того, как были заложены флигели.
– Именно, – Екатерина Васильевна включила залитый чайник. – За шесть лет! Тогда ещё не было никаких планов перестройки.
– А дату точно поставил сам художник?
– Точно.
– Ну, может, он ошибся? – предположил Дима.
– Не знал, какой на дворе год? – усмехнулась Аня.
– Нарочно ошибся.
– Зачем?
– Не знаю. Заказчик попросил.
– Зачем? – не унималась Аня под шум закипавшего чайника.
– Откуда я знаю!
