– Последний вопрос. И мы уйдём. У нас была картина. Её оставил отец. Картину украли. Теперь у нас ничего нет. Но люди Скоробогатова всё равно чего-то хотят. Чего они добиваются? И почему не придут ко мне, не спросят напрямую?
Покачалов теперь давился смехом. Дрожал всем телом.
– Уходим, – опять позвала Аня.
На этот раз Максим не сопротивлялся.
Выйдя из антикварного магазина, остановился. После каморки с архивом «Изиды» городской воздух показался свежим, ничуть не хуже лесного.
Мимо шли прохожие, катились машины. Где-то поблизости играла музыка. Пахло свежей выпечкой. Спокойная, ничем не потревоженная жизнь безликого города.
– Теперь в Клушино? – спросила Аня, сев за руль. – Ты как вообще?
– Голова раскалывается.
– Заедем в аптеку.
– Не надо.
– Папа всегда говорит, что головную и сердечную боль терпеть нельзя, – настаивала Аня. – Просто купим таблетки.
– Хорошо.
Когда они свернули на Новинский бульвар, Максим в отчаянии выругался.
– Что?
– Тот листок. Ну, со стихами. Надо было забрать. Там ведь…
– Я его сфотографировала. – Аня протянула Максиму разблокированный телефон.
– Сфотографировала? Отлично. Ты молодец, Ань. Я даже не заметил.
– Ты был не в себе.
– Говорю же, голова.
– Да, понимаю. Так что там за стихотворение?
– Не знаю.
– Может, очередная шифровка?
– Вряд ли.
Максим зашёл через свой смартфон в интернет. Ввёл в поисковик первую строку и сразу нашёл автора.
– Стихотворение настоящее. Значит, не шифровка. Мирра Лохвицкая, пятый сонет.
– Кто это?
– Не знаю. Сейчас посмотрим. Поэт. Сестра Тэффи.
– Чья сестра?
– Ну, «отчего гимн-азия, а не гимн-африка, отчего кот-лета, а не кошка-зима?».
– Что?
– Не обращай внимания. Мы Тэффи в универе проходили. А про Лохвицкую я раньше не слышал.
Заехали в аптеку. Аня сама купила Максиму обезболивающее. Он выпил сразу две таблетки, и они ещё не выбрались на Ленинградку, когда боль поутихла. Теперь Максим мог спокойно, вдумчиво прочитать выписанные отцом строки:
– И что это значит? – поморщилась Аня.
–
– О чём ты?
– Кажется, отец в самом деле был безумен.
– Значит, с «Изидой» у нас тупик? Мы так ничего и не выяснили.
– Ну почему же? По крайней мере, теперь мы точно знаем, с кем столкнулись.
– Скоробогатов?
– Да.
– Мы и раньше это подозревали.
– Подозревали. А теперь знаем.
– При этом не имеем ни малейшего представления о том, над чем они с твоим папой работали?
– Это да… Надеюсь, в маминой почте найдутся какие-нибудь ответы.
– Думаешь, Покачалов действительно позвонит тем людям? Доложит, что мы приходили?
– Уверен.
– Не боишься?
– Нет. Ничего нового он им всё равно не скажет.
Кристина даже не попыталась прикрыть синяк консилером. Будто нарочно выставляла его напоказ. Зачем? Надеялась на сочувствие? Сейчас и так всё крутилось вокруг неё. Макс часто о ней вспоминал, чуть что – звонил именно Кристине. Едва они выехали из Москвы, сразу набрал её номер – пересказал ей всё, что удалось узнать от Покачалова. Зачитал стихотворение про Изиду. Чтец из него, правда, был так себе.
И Дима в последние дни говорил о Кристине. После той встречи в Клушино сразу полез в интернет искать её в социальных сетях. Правда, ничего не нашёл. Только пустой «Фейсбук» и закрытый «Инстаграм» с парой сотен подписчиков. На этом не успокоился. Вместо того чтобы, как ему поручил Макс, искать информацию о Скоробогатове, пытался раскопать что-нибудь по Абрамцеву и его дочери. Пустая трата времени.
