Максим рассказал маме обе истории. Не упустил ни одной детали. Затем, не давая ей возможности прийти в себя, выложил всё, что за последние дни узнал о Скоробогатове. Упомянул Покачалова и то, как они с Аней ходили в «Изиду». Упомянул оставленный в «Старом веке» блокнот и замену преподавателя в университете. Наконец показал Екатерине Васильевне зашифрованное письмо отца. Точнее, ленту из вырезанных полосок с шифровкой.
– «В глазах смерти увидишь мою жизнь». Ты знала об этом? Поэтому решила избавиться от маски?
– Нет. Не знала. Я… Что было в письме?
– Я покажу! – Дима оживился.
Поднялся со стула. Начал объяснять, как наложить шифровку на резьбу скиталы, как использовать ключевое слово «Изида». Чувствовал, что монотонная последовательность его успокаивает.
Екатерина Васильевна сквозь слёзы наблюдала за тем, как Дима шаг за шагом раскладывает буквы шифралфавита.
– Вот, – Максим решил не дожидаться Диму и протянул маме листок с расшифрованным посланием.
– Господи. – Руки Екатерины Васильевны дрожали. – Это какое-то безумие. Опять эти игры…
– «Когда мир лишится оков, оковы станут ключом» и остальное. Ты знаешь, что это значит?
– Это безумие…
Екатерина Васильевна обхватила голову руками. Взъерошив себе волосы, по очереди посмотрела на всех, кто был в комнате, будто надеялась на их поддержку. Аня так и стояла возле окна. Кристина сидела на кровати. Обе молчали. Что они могли сказать?
– Так. – Павел Владимирович наконец закрыл за собой дверь. – Теперь даже не обсуждается. Мы уезжаем. Завтра утром.
– Нет, – устало вздохнул Максим. – Ты так и не понял. Они знают, что мама сменила фамилию. У них мои паспортные данные.
– Откуда?
– Из университета, откуда. Я же сказал про преподавателя. Так что нам не спрятаться от них. Ни в Курске, ни где бы то ни было ещё. Они всё равно найдут нас. И что тогда? Уедем к бабушке в Иркутск? А дальше? К троюродным родственникам на Камчатку? Потом к друзьям в Казахстан? К чему всё это приведёт?
– И что ты предлагаешь?
– Предлагаю играть по их правилам. Нет, не смотри так на меня. Мне это самому не нравится. Но, если не можешь изменить правила, играй по ним и сделай всё, чтобы выиграть.
– Максим, ты бредишь, – глухо, почти обречённо сказала Екатерина Васильевна.
– Нет, мам. Я предлагаю выход. Картина Берга – лишь одна деталь какого-то огромного пазла, содержание которого мы не знаем. Деталь, которую отец украл у Скоробогатова. Судя по всему, не только её. Ты же сама говорила, помнишь? Прежде чем уйти от нас, отец сказал тебе, что Скоробогатов
– Что?..
– Отец написал: «Всё оставляю тебе». Не знаю, зачем он это сделал. Хотел подстраховаться или надеялся, что ты пойдёшь по его следам, если он сам провалится. Это неважно. Главное – понять, что именно он нам оставил, и отдать это Скоробогатову. Отдать всё, что можно. И тогда, если повезёт, нам дадут спокойно жить. И… быть может, отпустят Абрамцева и Погосяна. Понятно? – Максим посмотрел на Корноухова.
Тот не торопился отвечать.
– Отец всё рассчитал. Передал нам все фрагменты загадки. В детстве показывал мне скиталу. Объяснял, как её использовать. Мам, он знал, что однажды я догадаюсь. Использовал ключевое слово из вашей переписки. А тут, – Максим показал письмо с расшифровкой, – оставил подсказку. И только прошу тебя, скажи, как этой подсказкой воспользоваться.
– Я не знаю… – мама повела плечами.
– Неправда! – вспылил Максим. – Нам не хватает последнего фрагмента! Отец наверняка что-то передал вместе с картиной и письмом, что-то… – Максим неожиданно замолчал.
– Может, он не успел? – тихо предположила Аня. – Хотел, но не успел?
– Нет… – Максим попятился и упёрся в столик. – Только не это…
– Мы не будем играть в эти игры, – Корноухов обращался к Екатерине Васильевне. – Уедем, как и планировали. А там всё спокойно обдумаем. Если б они хотели до нас добраться, давно бы это сделали.
– И будем всегда жить в страхе? Как Покачалов? – Максим произнёс это тихо, неуверенно.
– Ты чего? – Кристина обеспокоенно посмотрела на него.
– И тебе нужно уехать, – Корноухов строго посмотрел на неё, будто это Кристина была виновата в происходящем. – Уезжай к маме в Тулу. И вы все! – Теперь он говорил Ане и Диме. – Чего вы тут забыли? Уходите и забудьте обо всём, что слышали.
– Нет… – продолжал рассеянно качать головой Максим.
– Макс? – Аня не понимала, что происходит.
– Отец… Он ведь действительно оставил мне кое-что. Только я… Тогда, в девятом году. Он приезжал к нам в последний раз. Маме подарил маску Ямараджи, а мне…
– Глобус! – вскрикнул Дима. Вспомнил историю с глобусом, который оказался последним подарком от Шустова-старшего и который Максим выбросил после того, как заболел дедушка.
– Глобус? – заинтересовалась Кристина. – Ты ничего не говорил.
– Да я и не думал. А ведь… Чёрт возьми, это же так очевидно. – Максим ударил себя ладонями по вискам.
