Попытка Кристины Эванс прикоснуться к тайне гибели отряда скаутов, в котором был и ее сын, немедленно обернулась для Кристины и ее спутника, бывшего секретного агента Страйкера, смертельной опасностью. Убийцы упорно шли по их следу. В то же время некто (или нечто) не менее упорно передавал Кристине послание: «Не умер! Не умер!» Впереди, в горах Невады, в подземной лаборатории, где проводились бесчеловечные опыты и разрабатывалось смертельное оружие для будущих войн, Кристину и Страйкера ожидала встреча с Неведомым. Именно здесь им предстояло получить ответ на вопрос — способна ли материнская любовь противостоять всему злу этого безжалостного мира? И действительно ли сын Кристины не умер?
Эта лучшая версия посвящается Герде, с любовью.
После пяти лет работы, практически закончив переработку ранних романов, опубликованных когда-то под псевдонимами, я собираюсь взяться и за себя. Учитывая то, как много нужно сделать, этот новый проект отныне получает название «Столетний план».
В шесть минут первого, возвращаясь домой после поздней репетиции нового шоу, Тина Эванс увидела своего сына Дэнни в незнакомом ей автомобиле. Но Дэнни уже год как умер. Больше года.
Тина подъехала к работающему круглосуточно магазинчику с намерением купить кварту молока и батон белого хлеба. В моросящем дожде, выкрашенном в желтый цвет натриевыми лампами, припарковалась около кремового «Шевроле»-универcала. Мальчик находился на переднем пассажирском сиденье, дожидаясь ушедшего в магазин водителя. Тина видела только его профиль, но ахнула, Сразу узнав.
Дэнни.
Мальчику было лет двенадцать, как и Дэнни. Он напоминал ее сына и густыми черными волосами, и носом, и линией нижней челюсти.
Не замечая, что она смотрит на него, мальчик поднес руку ко рту и куснул среднюю фалангу большого пальца. Такая привычка появилась у Дэнни примерно за год до гибели. И попытки Тины отучить от нее сына результата не дали.
И теперь, не сводя глаз с мальчика, Тина все более убеждалась, что его сходство с Дэнни не могло быть простым совпадением. Внезапно во рту у нее пересохло, сердце забухало. Она так и не смогла сжиться с утратой единственного ребенка, потому что не хотела (и не пыталась) сжиться с ней. Уцепившись за сходство этого мальчика с ее Дэнни, Тина с легкостью могла убедить себя, что никакой утраты и не было.
Может… может, этот мальчик и на самом деле Дэнни. Почему нет? В конце концов, она не видела его труп. В полиции и в похоронном бюро сказали, что тело так сильно изуродовано, что ей лучше на него не смотреть. Убитая горем, ничего не соображавшая, она последовала их совету, и Дэнни похоронили в закрытом гробу. Но возможно, они ошиблись при идентификации. Может, Дэнни и не погиб в той автоаварии. Может, для него все закончилось травмой головы, достаточно сильной, чтобы вызвать… амнезию. Да. Амнезия. Может, он ушел от автобуса и его нашли в сорока милях от места аварии, без документов, напрочь забывшего, кто он и откуда. Такое могло случиться, не так ли? Она видела аналогичные истории в фильмах. Конечно, полная потеря памяти. И если все произошло именно так, мальчик мог оказаться у приемных родителей, начать новую жизнь. А вот теперь сидел в «Шевроле»-универсале кремового цвета. Но судьба позаботилась о том, чтобы пути их вновь пересеклись и…
Мальчик почувствовал ее взгляд и повернулся к ней. Она затаила дыхание. И когда они смотрели друг на друга через два стекла и разделяющий автомобили желтоватый туман, у Тины возникло ощущение, что они пытаются наладить контакт через безграничную пропасть пространства и времени. Но потом, разумеется, фантазии уступили место реальности: в «Шевроле» сидел не Дэнни.
Отведя взгляд от мальчика, Тина посмотрела на свои руки. Они с такой силой сжимали рулевое колесо, что костяшки пальцев стали белыми-белыми.
— Черт!
Тина злилась на себя. Думала, что она — закаленная жизнью, обладающая немалым опытом, здравомыслящая женщина, которая способна справиться с любыми превратностями судьбы, и ее тревожила полнейшая неспособность смириться со смертью Дэнни.
После начального шока, после похорон она вроде бы начала выкарабкиваться из пропасти отчаяния. Постепенно, день за днем, неделя за неделей, она отдалялась от Дэнни, испытывая печаль и чувство вины, со слезами на глазах и горечью в душе, но при этом твердо и решительно оставляла сына в прошлом, уходя в будущее. За прошлый год Тина поднялась на несколько карьерных ступенек, рассчитывая, что упорная, выматывающая работа сработает как морфий, позволит заглушить боль, пока она окончательно не утихнет.
Но потом, буквально несколькими неделями раньше, она вдруг заскользила назад, на дно той самой пропасти, в которой и оказалась сразу после того трагического происшествия. Ее нынешнее отступление с уже завоеванных позиций выглядело иррациональным, не объяснялось законами логики. Вновь она не могла отделаться от мысли, что ее сын жив. Время должно было уводить ее все дальше от рвущей душу боли, но случилось так, что прошедшие дни сложились в кольцо и привели ее в исходную точку, где боль была особенно нестерпимой. До этого мальчика в «Шевроле»-универсале она принимала за Дэнни и других. За последние недели видела сына в нескольких автомобилях, в школьных дворах, мимо которых проезжала, на тротуарах, в кинотеатре.
