Каково это ― служить королю, которого ненавидишь, и каждый день видеть рядом с ним женщину, которую любишь больше всего на свете?
Каково это ― служить королю, которого ненавидишь, и каждый день видеть рядом с ним женщину, которую любишь больше всего на свете?
Если бы кто-нибудь задал такой вопрос Роббу Старку, то, несомненно, не получил бы ответа, хотя Робб мог бы рассказать об этом очень многое.
Когда Роберт Баратеон проиграл битву на Трезубце, Рейгар Таргариен, жестоко отомстив Ланнистерам за смерть своей семьи и сломив войско северян, забрал из Ривверана в Королевскую Гавань юную вдову Кейтилин Талли и маленького Робба, которому ещё не исполнился год.
Сын Эддард воспитывался матерью под чутким присмотром верных новому королю людей, а после того, как Робб отпраздновал свои седьмые именины, Кейтилин стала септой. Это был договор, заключённый ею с Рейгаром, ― он оставляет с ней сына, а она, по достижению им семилетнего возраста, уходит.
Хоть Робб и был мал, когда мать покинула его, он был Старком, и даже тогда понимал, что отнял у него король Рейгар. Он остался один. Последний волк из стаи. Его отец был убит там же, где и Роберт, ― на Трезубце, тётка покоилась в руинах Башни Радости, сжимая в тонких пальцах зимние розы, а дядя Бенджен надел чёрное и вскоре сгинул за Стеной во время разведки. Дому Старков, как и дому Ланнистеров, было отказано в возможности искупить вину перед короной.
В пятнадцать Робб был посвящён в рыцари, а в шестнадцать стал королевским гвардейцем. Густые рыжие волосы Старка падали на белый плащ и горели, словно костёр на снегу. Одичалые говорили, что всех рыжих поцеловал огонь, и им сопутствует удача. Робб сильно в этом сомневался.
Что можно назвать удачей в его случае? Что его не убили, как маленького Эйгона, не сожгли как Джейме Ланнистера, чьё место в Белой Башне теперь занимает Старк? Робб не знал ответа на этот вопрос, но был точно уверен в одном, ― как бы он не относился к королю, королеву ненавидеть он просто не мог.
Королева Дейнерис была другой, не такой, как её брат-муж. Маленького роста, худенькая, несмотря на то, что родила троих детей, с длинными серебристыми, пронизанными золотом волосами, и удивительными глазами цвета фиалок, Дейнерис Таргариен была той, кого на турнирах Робб мог короновать Королевой Красоты и Любви.
И он это делал: с гулко бьющимся сердцем ― он только что победил в общей схватке и запыхался; раскрасневшийся, отбрасывая с лица небрежным движением руки мокрые от пота потемневшие волосы, Робб подъезжал к королевской трибуне и, подцепив венок из фиалок кончиком копья, протягивал его королеве. В этом не было ничего дурного или скандального. Гвардеец просто отдавал дань уважения своей королеве. Так на его месте поступил бы любой, ведь Дейнерис была прекрасна.
И она всегда принимала венок, сдержанно улыбаясь, сухо и вежливо поблагодарив, Старка за проявленную учтивость. Но её глаза говорили Роббу куда больше слов, ― в них плясал огонь, который королева не могла подарить мужу, ― Рейгар после рождения младшей дочери совершенно потерял интерес к жене, углубившись в дела королевства. Как ни старалась Дейнерис вернуть расположение короля, ей это не удавалось. Она, как и Робб, осталась одна в грязном змеином гнезде Королевской Гавани. Маленькая королева, последний ребёнок Безумного Эйриса, расцвета которой король ждал тринадцать лет.
С воцарением Рейгара ничего не изменилось: Красный Замок всё также полнился льстецами и интриганами ― всем тем, что было так противно натуре Старка. Да, он вырос в этом месте, но душой он был северянином, несмотря на то, что не пробыл там ни дня. Мать часто рассказывала ему о Речных Землях, а также сказки о Севере, о холодных ветрах, снеге, что колючими или же наоборот, пушистыми и мягкими комьями падал с серого или синего неба.
«― Твои глаза как небо Севера, Робб», ― часто говорила сыну Кейтилин, с грустной улыбкой проводя тонкой бледной рукой по рыжим, как и у неё, волосам мальчика.
«― А цвета чего глаза у принцессы Дейнерис?» ― спрашивал маленький Робб, во все глаза глядя на мать, которая являлась для него олицетворением всего самого сильного и доброго, что есть в мире.
«― Её глаза цвета фиалок», ― задумавшись на мгновение, отвечала Кейтилин, и глубокая морщина пересекала её лоб в этот момент.
Её глаза цвета огня, который поглотил твоего отца, хотелось сказать вдове Старк.
Её глаза цвета смерти, что принёс в Семь Королевств её венценосный брат.
Её глаза цвета драконьей чешуи, что пышет жаром под седлом наездника-завоевателя.
Но она всякий раз сдерживалась. Её сыну ещё долгие годы жить здесь, бок о бок с принцессой, ни к чему ему знать всё то, что произошло ещё до его рождения. Пусть об этом ему расскажут другие.
«― Да, мой хороший, ― словно очнувшись от грёз, повторяла Кейтилин. ― Глаза принцессы цвета фиалок».
