Мутит. Тело горит. Жар. Его бросили в кипящий котел.
Звуки и образы, все снова уходит во тьму…
Берке смотрит грозно. «Нет, Берке, все морок… Отец, я смогу… я встану… мы отобьемся». Стрелы летят, копья. «Ордынская армия не знает поражений!»
Сотники, нукеры — все смешалось. Менгу-Темир. «Как ты посмел?! Великим ханом стать дерзаешь?! Кто ты?! Сын рабыни?!» Менгу смеется. Смеются ордынские ханы. «Мы не отступаем! Возьмем их неожиданностью!» — орал Берке.
Снова все поплыло перед глазами. Вспышки, искры. Ногай куда-то летел, падал. Снова темно. Огромный снежный барс прыгает на него, разевает пасть и сейчас его поглотит. Кусок мяса…
Настя. Настя в его шатре. О, сколько презрения в ее глазах… Все смешалось.
Он скачет на коне. Степь, бескрайняя степь…
Девушка, дочь, отобранная у купца. Она смотрит грустно. «Прости…» Он забыл ее имя.
Мать. Она смотрит на него тревожно. «Я приеду домой, совсем скоро зима, и я приеду…» Мама улыбается.
Все кружится.
Настя. Он силился открыть глаза. «Настя» — шептали его губы. Образ ее ускользал и выглядел размыто. Он наконец смог разлепить один глаз. И увидел их — глаза цвета неба.
Настя.
Константинополь — красивый и богатый торговый, — город просыпался рано. Громко с переливами звенели колокола, оповещая приход нового дня и начало утреней молитвы. В порту кипела своя оживленная жизнь. Сюда стекались товары и новости из всех стран. Толчея, запахи фруктов сливались с запахами экзотических пряностей.
— Хлеб, горячие лепешки! Горячие лепешки с медом! — надрывно кричал зазывала с подносом. Желающие перекусить всегда находились.
— Вино, лучшие вина Константинополя! — раздавались голоса тут и там.
Возле одного из кораблей в сопровождении двух охранников, грузчиков, писаря и управляющего торговался молодой голубоглазый высокий юноша. Царившая сумятица, гул голосов людей и животных, сливающийся в единый улей были ему вполне привычны. Егор Тимофеев, которому отроду шел всего-то восемнадцатый год, менял, спорил с капитанами, торговался с иноземными купцами и ощущал себя во всем этом, как рыба в воде. Хорошо сторговавшись следил он, как грузили товар на телеги, которые повезут в дальнейшем на их Тимофеевский склад.
Даже не вериться, что он живет здесь всего десять лет. Ему казалось, что здесь он и родился и был всегда. Именно в Константинополь, столицу Византии, и привез свою семью Иван Тимофеев. Здесь он арендовал дом. Правда, все в долг. Требовалось много сил. И Иван, и Настя, и дети, и дворовые: Пелагея, Акулина, Фрол, Никитка трудились дружно, как одна семья, и, казалось, вот-вот скоро они гордо поднимут голову и заживут свободно. Но через год глава семьи ушел в море и не вернулся. Капитан того злополучного корабля сказал, что попали они в шторм, и отца смыло в море. Мать была безутешна. Новый брак поправил бы их положение, но она уперлась. Нет, правда, она была еще молода, стройна и красива, многие купцы заглядывались, да чего греха таить, и сейчас заглядываются на нее. Но она всем отказала. Ждала отца. Договорилась о рассрочке платежа, молила пожалеть, войти в положение: осталась вдовой с детьми. Работала служанкой в богатом доме, чтоб покрыть долги. Работали все, даже младший брат Санька. Было очень тяжело, но они выстояли. У Егора где-то глубоко все-таки была обида на мать. Выйди она замуж за купца, жизнь их была бы куда как легче.
Егорий, или Георгий, как уже привычно на Византийский манер звали его, решил для себя, что и в любовных делах он не допустит промашки. Присмотрел себе невесту. Да, не красавица, зато отец ее входил в гильдию купцов, в которую Егорий как иноземец никак не мог вклиниться. Связей, открывающих двери и новые возможности для извлечения прибыли — вот, чего хотелось, что горячило его кровь. Но отец девушки выставил условия: чтобы у дочери была богатая свадьба, чтобы не стыдно было пригласить множество гостей, чтобы у молодой семьи был большой красивый дом; чтоб обеспечена была как надо.
С этой поры все думы его занимало лишь одно: как и где найти возможности для дополнительного заработка. Свободных денег было немного, большая часть была пущена в оборот. Закупался товар. Часть откладывалась на оплату долгов и налогов. Деньги за дом, в котором он жил с матерью, братом, холопами, до сих пор не были выплачены. Необходимо было вносить суммы еще лет пять, чтобы выплатить все. Тут выкроить на свадьбу сверх уже рассчитанной прибыли было не просто.
