— Тихо, не волнуйся. Все хорошо. Ты очень сильный, ты выдержал! Дальше будет легче.
Ногай все всматривался в ее лицо. Нет, это все ранение, это все обман, воображение играет с ним злую шутку. Он уже видел такое в жару в Египте, когда кажется, что озеро совсем близко, а на самом деле, нет там ничего. Но ему все равно, пусть обман. Он крепко сжал ее руку, ему стало спокойно, и он опять ушел в забытье.
«Сегодня ты на коне, и перед тобой открыт весь мир, а завтра ты немощен, беспомощен и заперт, словно с сундуке, в четырех стенах. За что Аллах посылает мне такое? Я был слишком самонадеян в своих планах? Всевышний решил смирить меня?»
Ногай пришел в себя и изучал светлую, просторную комнату. Ставни окна были широко раскрыты. Струился теплый свет. Ногай пытался понять, где он. Он не в шатре, значит, не дома. Где?
Похоже, на нем было много ран. Левый глаз и голова, плечо, живот были обмотаны туго кусками ткани. Плохо. Очень сильно болела голова. Слева стучало в виске. Казалось, словно вся левая часть лица немела от этой боли. Это мешало сосредоточиться и подумать. Мысли его блуждали. Тело ныло. Он оперся руками на кровать и попытался встать, но руки его ослабли, а тело, словно чужое, не хотело подчиняться. Это злило. Он не привык просто лежать. В голове всплыли слова «Кусок мяса» Это он кусок мяса! Как же он жалок. Человек, двигающий тумены, не мог подчинить собственное тело.
Чем закончилась битва? Мы отступили. А дальше? Сколько людей смогло уйти? И как далеко? Встретилась ли разделенная армия? Был ли дан ответный бой подлым болгарам?
В комнату вошел мужчина с лоханью и тряпкой. На вид лет сорока, может, пятидесяти. Славянской внешности. Булгарин? Русич? Кажется, он его уже видел. Там, где качались стены. Там была Настя, и он принял это все за виденье. Но сейчас этот, сердито глядящий на него человек, был реален.
— Пить, — хриплым, словно не своим голосом, cпросил Ногай.
Фрол налил воды из кувшина в глиняный стакан. Дал отпить Ногаю.
— Где я?
— В доме купца Тимофеева, — ответил ему хмурый Фрол.
— Булгары проиграли?
— Что?
«Он, возможно, не знает. Или не скажет. Или он с ними заодно. Надо быть осторожнее». Он поджал губы. Спросил снова:
— Место? Где я?
— Дом купца… Место… хм. Царьград.
Царьград?! Никогда здесь не был… Хорошо, что не Булгария, — подумалось ему. Разум стал слабеть, комната, стала терять очертания, и он снова погрузился во тьму.
Когда, он вновь очнулся, был вечер. Сколько прошло, он не знал, — «тот ли это самый день, когда было утро?» Первое, что он увидел, была фигура в белом. Она то отдалялась, то приближалась. Ногай зажмурил глаз, снова открыл. Это была Настя.
Ее рука легла на его лоб, принося с собой прохладу.
— У него жар! Опять!
— Не уходи.
— Нет. Я не уйду.
Настя присела рядом. Положила компресс. Стало легче. Разум прояснился. «Неужели, это и правда она? Но как?! Как такое возможно?!»
— Как ты себя чувствуешь? Что болит?
Ногай молчал. «Ну да, он ей не скажет», досадливо подумала Настя. «Как же она ему поможет?»
Ордынец внимательно всматривался в ее лицо, будто пытаясь запомнить. А, может, убедиться, что это она?
— Ты узнал меня? Я Настя. Я была в Орде, переодетая воином.
Ногай едва заметно кивнул. Значит, узнал. Уголок его рта дрогнул, то ли в улыбке, то ли в насмешке.
— С косой тебе лучше.
Настя улыбнулась в ответ.
— Да, волосы отросли с тех пор.
— Как я здесь оказался?
— Я нашла тебя на поле, после сражения.
— А ты как там оказалась? Ты воюешь на стороне болгар?
— Нет. Это случайность, — Насте не хотелось признаваться, что ее сын обирал раненых.
— Как ты связана с болгарами?
Настя вздохнула. Придется рассказывать.
— Я никак с ними не связана. Мой муж пропал несколько лет назад. Пришли вести, что видели его в Болгарии, в рыбачьем поселке, недалеко от места, где было сражение.
Ногай едва заметно напрягся.
— Ты его нашла?
— Нет.
Помолчали. Каждый думал о своем.
— Это твой дом?
— Да, я живу здесь с сыновьями.
— Что стало с моими людьми? Был ли дан ответный бой болгарам?
— Я не знаю. По вестям, что приходят из Болгарии с купцами — войны, как таковой, сейчас там нет.
Ногай досадливо дернулся. Рука сжалась в кулак.
— Где я? Что за Царьград?
— А это Фрол, наверно, так сказал. Так часто называют. Ты в Византии, в главном ее городе, в Константинополе. Хватит разговоров, Ногай-ага, тебе поесть надо. Похлебка придаст тебе силы. Может, жар сгонит. Фрол, помоги-ка его приподнять.
